Яндекс.Метрика

«У должников просто нечего взыскать…»

04 Апр 2016 История Dinika

Крестьяне Симбирской губернии в начале 1920-х целыми деревнями отказывались возвращать банковские кредиты. Ни милиция, ни судебные исполнители ничего не могли сделать с предприимчивыми гражданами, которые грамотно пользовались дырами в законодательстве.

40900000
После перехода к новой экономической политике в марте 1921 года перед властью встала проблема восстановления денежного обращения. В наследство от Гражданской войны и политики «военного коммунизма» стране досталось отсутствие твердой валюты, гиперинфляция и полностью разрушенная банковская система. Поэтому проведение денежной реформы и создание сети распространения кредита были первоочередными задачами.

Выстроенная система с первых же операций стала генерировать задолженность.

Еще по теме:

Первым банком, открытым в Симбирске в период НЭПа, стало отделение Государственного банка, руководителем которого был назначен Павел Кулаков. Отделение начало свою работу в середине 1922 года. Затем были открыты Ульяновский коммунальный банк и отделение Сельскохозяйственного банка. Подавляющее большинство кредитов для населения отпускались банками через систему кооперативов, которые объединяли население на местах. А кооперативы, в свою очередь, выдавали их крестьянам. Причем помимо денежных, существовали товарные ссуды, например, так называемые «лошадные». Для Симбирской губернии, пострадавшей от голода 1921-1922 годов, в результате чего более 40% хозяйств оказались безлошадными, такие операции имели большое значение.

Самыми злостными неплательщиками в губернии были жители Заволжских слобод.

Еще по теме:

Выстроенная система с первых же операций стала генерировать задолженность. Все постоянно были должны всем: население задерживало оплату ссуд кооперативам, кооперативы не платили банкам. В отдельные периоды 1923-1924 года во многих кооперативах Симбирской губернии задолженность достигала 80-90% от числа всех выданных ссуд. В суды начали поступать иски о принудительном взыскании долгов.

Взыскание просроченной задолженности в период нэпа проводилось по такой же схеме, что и сегодня: кредитор подавал на неплательщика в суд, получал на руки решение, затем это решение передавалось судебным исполнителям, которые занимались изъятием имущества должника по исполнительным листам и продажей его на торгах. Но получить что-то от должника законными методами до 1926 года было почти невозможно.

При описи имущества должников не оказывается даже и того, что не может быть отчуждено. Имущества еще меньше — у должников просто нечего взыскать. Тут-то и осложнился вопрос. Как быть?

Еще по теме:

Согласно статье 271 Гражданского Процессуального Кодекса РСФСР, вступившего в силу 1 октября 1923 года, взыскать с должника можно было все что угодно, за исключением: «а) необходимых для него и для находящихся на его иждивении лиц платьев, белья, обуви и предметов домашнего обихода; б) орудий производства и инструментов, необходимых для профессионального занятия, ремесла или мелкого кустарного промысла должника; в) необходимых орудий сельского хозяйства, одной коровы, одной лошади или заменяющего их другого вида скота с необходимым на три месяца количеством корма; г) семян в количестве, необходимом для предстоящего посева обрабатываемой должником земли, и д) неснятого урожая».

Целые деревни, ссылаясь на 271 статью, отказывались платить ссудные долги вообще.

Еще по теме:

Работники мелекесского отделения Сельскохозяйственного банка писали в «Еженедельник Советской юстиции»: «При описи имущества должников не оказывается даже и того, что не может быть отчуждено. Имущества еще меньше — у должников просто нечего взыскать. Тут-то и осложнился вопрос. Как быть? Деньги выданы, их надеялись получить и дать другим, а получить нельзя. Как выйти из положения в том случае, когда центральное управление банка кредит отпускает в строго установленных размерах, а за непогашением выданных ссуд от населения работа начинает тормозиться. В нашей губернии отделением банка не получено около 70 000 рублей».

21

Возникали ситуации, когда сосед у соседа купил лошадь или корову, денег не платил, а вернуть корову продавцу было невозможно по закону.

Еще по теме:

В судебной практике того периода были случаи, когда крестьянин на полученную в кредитном товариществе ссуду покупал лошадь, денег не платил, а взыскание с него принудительным путем было невозможно, потому что продать у него эту лошадь запрещала статья 271 ГПК. Возникали ситуации, когда сосед у соседа купил лошадь или корову, денег не платил, а вернуть корову продавцу было невозможно по закону. Или такая ситуация: служащий кооператива растратил 500 рублей, на эти деньги обзавелся хозяйством. Отсидев определенное время в исправительном доме, он спокойной продолжал вести хозяйство, а иск кооператива остался без удовлетворения.

Целые деревни, ссылаясь на 271 статью, отказывались платить ссудные долги вообще. Имелся целый ряд актов судебных исполнителей, волостной и сельской милиции, составленных со ссылкой на эту статью о несостоятельности заемщиков и невозможности произвести взыскание ссуд.

Самыми злостными неплательщиками в губернии были жители Заволжских слобод. Как отмечал управляющий Ульяновским отделением Госбанка, «население заволжских слобод упорно не платит по кредитам, являясь самыми злостными неплательщиками Госбанка». Он же в секретном письме от 17 февраля 1925 г. в Ульяновский губернский отдел ОГПУ писал: «Продажа вещей, описанных у граждан Заволжских Слобод, еще не производилась и если будет производиться, то с ведома владельца, которому дается 2-х недельный срок для взноса платежей».

Судебные исполнители, пытаясь взыскать хоть что-то, описывали бани и амбары должников, поскольку они не были указаны в пресловутом списке.

Еще по теме:

Не помогал и типовой образец кредитного договора, утвержденный циркуляром наркомата юстиции №42-1925. В нем указывалось, что заемщик должен был предоставлять залог в обеспечение ссуды. Но поскольку залогом чаще всего выступало не изымаемое имущество, то взыскать его было невозможно, а само залоговое обеспечение признавалось в суде недействительным в силу статьи 30 ГК РСФСР. Судебные исполнители, пытаясь взыскать хоть что-то, описывали бани и амбары должников, поскольку они не были указаны в пресловутом списке. Но подобная практика была незамедлительно пресечена циркуляром наркомата юстиции №113-1925.

Власти пытались решить проблему, но решения эти были половинчатыми. Например, Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 20 октября 1924 года «О предоставлении права бесспорного взыскания по ссудам, выдаваемым кредитными и ссудо-сберегательными товариществами» «учреждениям мелкого кредита» было предоставлено право взыскания с должников и их поручителей просрочек в порядке судебных приказов. Для этого правлению кооператива нужно было предоставить документ о кредите и заявление о взыскании долга «в порядке судебного приказ». Рассмотрение дел в суде значительно ускорилось.

Однако моментально возросла нагрузка на судебных исполнителей. Они оказались буквально завалены судебными приказами на взыскание, а кадровое и материальное обеспечение исполнителей оставляло желать лучшего.

Еще по теме:

- Надо нам открыто признать, что дело приведения решений нарсудов в уездных городах, а особенно в деревне обстоит скверно, — писали мелекесские банкиры. — Прежде всего, волостные милиции страдают тем, что во многих местах нет особых книг, куда бы записывать исполнительные листы и суммы по ним взысканные. Во-вторых, нет квитанционных книг на получаемые по исполнению решений в количестве, равном числу милиционеров волости (есть 1 книга в 100 квитанций), так что милиционер часто взыскивает под расписку, а потом за движением денег нет надежного контроля. В-третьих, надо отметить раздачу отсрочек направо и налево. За этими отсрочками всегда скрыты: ехидное торжество ответчика и нужда истца. Закон дает право отсрочек или рассрочек лишь суду и лишь при вынесении решения. В-четвертых, наконец: механический подход милиции ко всем вообще исполнительным листам.

На основании этого опыта судебному исполнителю уезда предлагалось поручить «написать «десять заповедей» милиционеру, приводящему исполнение решения нарсуда, кратко, сжато 40-50 строк текста». Но вместо этого, судебным исполнителям было предоставлено право прекращать исполнительное производство в случае, если местонахождение должника было неизвестно, либо у должника не было имущества, которое можно было взыскать. Это еще больше ухудшило ситуацию.

На 1926 год перед властями Ульяновской губернии была поставлена задача «во что бы то ни стало ликвидировать старые долги».

Еще по теме:

Параллельно с этими мерами, в октябре 1924 года был расширен список не изымаемого имущества — изъятию не подлежали паевые взносы должника в кооператив, «если взносы эти поступили в распоряжение последнего». В середине 1925 года список вновь была дополнен — теперь нельзя было взыскивать страховое вознаграждение по договору страхования, «причитающиеся страхователям по обязательному окладному страхованию, при условии обращения этих сумм исключительно на восстановление погибшего имущества».

Все это привело к тому, что к середине 1925 года по губернии прокатилась волна банкротств кооперативов. На 1 ноября 1925 г. сумма задолженности клиентов перед Сельскохозяйственным банком выросла до 80 000 рублей и продолжала возрастать с каждым днем. А общая задолженность по ссудам кооперации в губернии составила более 2 млрд. рублей. Положение стало угрожать всей кредитной системе губернии.

На 1926 год перед властями Ульяновской губернии была поставлена задача «во что бы то ни стало ликвидировать старые долги». Для этого предлагалось использовать «ускоренную опись» имущества должника и последующую его продажу на торгах, либо «перекладывание» задолженности бедняков на зажиточных крестьян. А чтобы взыскание проходило успешно, упомянутая статья уголовно-процессуального кодекса была дополнена примечанием, позволявшим обращать на взыскание имущество, которое должник приобрел на средства, взятые в кредит: «Исключение, предусмотренное в пункте «в» настоящей статьи, не распространяется на перечисленные в этом пункте предметы, если таковые приобретены на ссуды» — гласила новая редакция закона от 1926 года. Изменение законодательства в части взыскания имущества, и усиление административных мер позволили к середине 1927 года избавиться от просроченной задолженности в кредитовании.

Взысканию подлежали все ссуды, имеющиеся за кулацкими и зажиточными слоями деревни, независимо от срока их возврата. При этом кулацкими хозяйствам признавались все крестьянские хозяйства, облагаемые сельскохозяйственным налогом в индивидуальном порядке.

Еще по теме:

Дальнейшая борьба с просрочками пошла по пути дискриминации на основании классовой принадлежности. Согласно циркулярному распоряжению наркомата финансов от 12 ноября 1929 года по вопросу о досрочном взыскании ссуд с кулацких и зажиточных групп деревни, Ульяновский Райисполком обращал внимание товариществ на важность проводимой кампании по взысканию платежей на селе и «особенно с кулацко-зажиточной верхушки деревни». Якобы в результате «искривления классовой линии» в кредитной работе некоторых сельскохозяйственных кредитных товариществ образовалась задолженность по выданным системой сельскохозяйственного кредита ссудам, числящимся за зажиточными и кулаками.
По постановлению государственных органов необходимо было ликвидировать всю задолженность в самый кратчайший срок. Взысканию подлежали все ссуды, имеющиеся за кулацкими и зажиточными слоями деревни, независимо от срока их возврата. При этом кулацкими хозяйствам признавались все крестьянские хозяйства, облагаемые сельскохозяйственным налогом в индивидуальном порядке. К зажиточным хозяйствам, с которых производилось досрочное взыскание задолженности, относились те крестьянские хозяйства, которые уплачивали сельскохозяйственный налог с процентной надбавкой в 7%. К злостным должникам необходимо было применять «меры взыскания через судебные органы, добиваясь быстрого рассмотрения таких дел в судебных органах», а к злостным неплательщикам стали применять уголовное наказание.

Сергей Селеев

Читать дальше:

Оцените новость:
  • (7 голосов, средний: 5.00 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...