Яндекс.Метрика

Рустем Вахитов про неустранимое противоречие российской пенсионной модели

07 Авг 2018 Аналитика Dinika

Пенсионная реформа, объявленная правительством РФ, вызвала горячие дискуссии не только в среде политиков и экономистов, но и во всем обществе. Люди пытаются разобраться: «как работает пенсионная система? В чем причины ее кризиса? В каком направлении ее нужно изменять и совершенствовать?» и их можно понять: от этого зависит их будущее. Однако разобраться с этим непросто.

30118610_1816638291732811_1615792962_n

Российской Федерации досталась советская пенсионная система, которая и стала тем ядром, которое наши власть имущие пытаются реформировать уже почти 20 лет, приделывая к ней элементы западных моделей, причем без особого успеха. Поэтому сначала нужно попытаться понять: какой была советская пенсионная система? Чем она отличалась от своих западных аналогов – страховой и накопительной пенсионных систем? А для этого нужно иметь более общую концепцию, описывающую отличия советского общества от условного-западного, капиталистического.

На мой взгляд в качестве таковой может выступить теория сословности, разработанная социологом Симоном Кордонским. Он выделяет две идеальные модели общества – сословную и классовую. Сословное общество структурировано в соответствии с объемами прав и обязанностей, которые получает каждая социальная страта. Кордонский называет такие юридически неравноправные страты сословиями, но не вкладывает в этот термин привычный исторический смысл, потому они ненаследственны и вообще не именуются и не осознаются как сословия, а могут считаться административными или профессиональными группами (их привилегии оговариваются тогда законами и подзаконными актами). Классовое общество – это общество юридического равноправия, оно структурируется в соответствии с уровнем потребления. Группы по уровню потребления Кордонский вслед за современными западными социологами называет классами.

Даже бывший зэк, проведший всю сознательную жизнь в местах лишения свободы, имел право на пенсию в 35 рублей

Еще по теме:

В основе сословного и классового разделения разные типы экономик. На сословия общество делится в случае экономики раздатка, где все произведенное сдается государству и раздается (распределяется) им по стратами (сословиям) в зависимости от идеологических представлений о важности данной страты (механизм такой экономики описан О.Э. Бессоновой). На классы общество делится в условиях рыночной экономики: обеспечивая себя через рыночную деятельность, люди либо богатеют и образуют высший класс, либо беднеют и образуют низший класс, между ними находится переходный средний класс.

Теперь если мы обратимся к советской пенсионной системе, то мы увидим, что это сословная система. В Советском Союзе пенсионеры по утрате трудоспособности или по старости (другие пенсии – по инвалидности, утере кормильца и т.д. мы брать в расчет не будем) были разделены на категории:

  • - персональные пенсионеры (бывшие члены партийной, советской и хозяйственной номенклатуры);
  • - пенсионеры, получающие пенсии за выслугу лет (теперь их называют госслужащие: военные, правоохранители и т .д.);
  • - пенсионеры – бывшие работники госпредприятий (основная масса пенсионеров, они получали среднюю пенсию по достижении возраста 55 и 60 лет);
  • - пенсионеры – бывшие колхозники (до 1964 года они получали пенсии не из госбюджета, а из фондов колхозов, с 1964 пенсии им стал оплачивать союзный бюджет);
  • - пенсионеры-льготники (бывшие шахтеры, работники горячих цехов, лица, работавшие на крайнем Севере и т.д., имевшие право раннего выхода на пенсии);
  • - получатели минимальной, «социальной пенсии», которая назначалась тем, у кого не было необходимого трудового стажа (она равнялась 35 руб.).

Эти категории отражали сословную или административно-учетную структуру советского общества, где высшим слоем была партийная, советская и хозяйственная номенклатура, дальше шли военные, представители силовых структур и гражданские чиновники, затем работники промышленных предприятий (среди которых были особо важные государству, работникам которых полагались пенсионные льготы) и учреждений социальной инфраструктуры, затем колхозники и затем, наконец, низы общества: домохозяйки, асоциальные элементы (ведь даже бывший зэк, проведший всю сознательную жизнь в местах лишения свободы, имел право на пенсию в 35 рублей).

Самым главным в этой системе было то, что эти пенсии представляли собой государственные, а не страховые выплаты. Сами граждане за них не платили и никакого пенсионного фонда в СССР до эпохи перестройки не было. Пенсии выплачивались за счет фондов общественного потребления (ФОТ), формируемых из доходов предприятий. Нельзя сказать, чтобы они совсем не зависели от зарплаты работника: на размер пенсии влияла зарплата за последний год перед выходом на пенсию, либо по выбору человека за любую пятилетку из 10 лет непрерывной работы. Но легко заметить, что на размер пенсии оказывал наибольшее влияние все же не столько размер зарплаты как таковой (это не играло роли, если на месте с высокой зарплатой человек проработал менее 10 лет), сколько факт принадлежности к определенной страте или сословию. В идеале человек всю трудовую жизнь должен был провести в одной страте. Мужчина, который поработал на государство меньше 25 лет, а женщина – меньше 20, могли рассчитывать лишь на социальную пенсию (она составляла 35 рублей).

Пенсии классового западного общества имеют совершено другие механизмы формирования и распределения и другую социальную функцию. Они выплачиваются не из бюджета государства, а из средств самих граждан. Их разделяют на страховые, когда пенсионные отчисления идут в «общий котел» – государственный пенсионный фонд или частные пенсионные фонды, и на эти деньги выплачиваются пенсии нынешних стариков, и накопительные, когда у каждого работника формируется в пенсионном фонде свой счет, куда переводятся его отчисления с тем, чтобы там копилась его индивидуальная пенсия (возможно, растущая в результате инвестирования денег в разные проекты). Но и в том, и в другом случае пенсия здесь отражает не место человека в политико-правовой иерархи, а его место на рынке, определяемое величиной зарплаты. Представители высшего класса получат высокие пенсии, среднего – средние, низшего – низкие. Разница лишь в том, что при страховой пенсионной системе удается сгладить разрыв между пенсионерами из высших и низших классов, а при накопительной он сохраняется, поэтому страховая система еще со времен Бисмарка предназначалась наемным работникам, пролетариям, а накопительная – их работодателям, предпринимателям.

Как видим, классовые пенсионные системы предназначены участникам рынка. Причем таковыми рассматриваются даже госслужащие. Они не служат в нашем смысле слова, а работают на государство, получая за это зарплату. Ярким примером является пенсионная система Германии, основы которой были сформированы еще при канцлере Бисмарке в период «Второй Империи». Здесь все работающие граждане отчисляют пенсионный налог в государственный пенсионный фонд, который по достижении необходимого возраста выплачивает страховые пенсии. Таким образом пенсия зависит не столько от политико-правового статуса, сколько от уровня зарплаты или дохода. Как сообщает об этом «Дойче велле»: «Размер государственной пенсии в ФРГ зависит исключительно от уровня заработной платы. Это означает, что человек с высоким доходом автоматически делает более высокие отчисления в пенсионный фонд и по прошествии времени получает более высокую пенсию. А тот, кто зарабатывает мало, соответственно, платит меньше и должен смириться с более низкой государственной пенсией».

Но обычные граждане отчисляют 1% от зарплаты, рядовые госслужащие, депутаты бундестага – 2,5%, члены правительства – 6,9%, а бундесканцлер – – около 1,8%. Таким образом госслужащие, и прежде всего политики, приравниваются к представителям высшего класса (которыми они и без того фактически являются, бундесканцлер в 2017 году получала в месяц около 18 000 евро при средней зарплате по стране около 3000 евро). Соответственно, и пенсии у простого служащего обычной фирмы и бундесканцлера различны – чтобы получателю средней зарплаты, отчисляющему свой 1% в пенсионный фонд, накопить на пенсию бундесканцлера, ему нужно было бы работать 168 лет.

Но с другой стороны сегодняшние пенсионные выплаты ведь не откладываются, а выплачиваются сегодняшним пенсионерам. Таким образом вовлечение в наполнение ПФ высших, богатых классов обеспечивает отсутствие дефицита у ПФ.

Реформа пенсионной системы

Теперь перейдем к реформированию советской пенсионной системы в годы перестройки и в постсоветскую эпоху. Все началось с создания Пенсионного Фонда РСФСР, который был основан в 1990 году. Таким образом финансирование пенсионного обеспечения простых граждан, то есть не принадлежащих к высшему сословию – госслужащим, возложили на них самих. Из их зарплат и из доходов их работодателей государство стало вычитать пенсионные сборы, складировать их в Пенсионном Фонде РФ и тратить на выдачу пенсий нынешним пенсионерам по старости (инвалиды получают у нас другие пенсии – из бюджета, а не из ПФР). Для самих же себя представители высших сословий или госслужащие (к которым в России относятся военные, правоохранители, гражданские чиновники) сохранили советские пенсии по гособеспечению, выплачиваемые из бюджета, то есть советское сословное пенсионное гособеспечение.

В начале 2000-х это было закреплено в законах. Первый – «Об обязательном страховом пенсионном обеспечении» касался низших сословий постсоветского российского общества, второй «О государственном пенсионном обеспечении» – высшего служащего сословия. Согласно второму закону госслужащие имеют право на пенсию за выслугу лет, которая начинает выплачиваться им после ухода с госслужбы (гражданские госслужащие имеют право на две пенсии – страховую и по выслуге лет, а члены их семей в случае их смерти – на пенсию по утере кормильца). Мы называем эти пенсии сословными, потому что их размеры зависят не столько от величины денежного жалованья чиновника (чиновник может рассчитывать на пенсию размером 45% от среднемесячного жалованья госслужащего, то есть зависимость здесь от средней, а не от его индивидуальной «зарплаты»), сколько от стажа госслужбы (до 2017 года госпенсия за выслугу лет назначалась при стаже не менее 15 лет, после 2026 года стаж будет равен 20 годам). То есть перед нами пенсия советского типа, стимулирующая прикрепление человека к одному сословию и фактически от собственной реальной зарплаты человека напрямую не зависящая, а зависящая от средней зарплаты представителя его сословия или подсословия, то есть от места в государственной иерархии.

Страховые же пенсии – уже классовые по своему существу. Их у нас много раз трансформировали, вводили и замораживали накопительные части, но суть остается прежней: участники обязательного пенсионного страхования выплачивают устойчивый страховой тариф, в зависимости от размера своей индивидуальной зарплаты (с 2012 года – 22% от зарплаты).

Итак, у нас совмещены советская (сословная) система пенсионного обеспечения и западная (классовая). Это было бы естественно, если бы у нас наверху была сословная структура, а внизу – классовая. Но проблема в том, что «народ», то есть участники страхового пенсионного обеспечения, носит у нас не классовый, а сословный характер. Это просто обслуживающее сословие постсоветского российского общества. Основную массу его составляют так называемые «бюджетники», то есть фактически гражданские госслужащие, но лишенные такого статуса и соответствующих льгот. Формально, по закону они заключают со своими работодателями договоры и поэтому являются классом наемных работников, получающих зарплаты, то есть продающих свои услуги на рынке труда. Фактически они служат и получают не зарплаты, а довольствие.

К сожалению, различие между службой и работой по найму осознается не четко, а оно принципиально важно.

Работа и служба

Главное различие состоит в мотивации. Работа по найму – это работа за деньги. Работник здесь не видит в своей работе смысл своей жизни, не любит ее и не стремится по своему собственному почину сделать ее лучше. Зачастую это и невозможно, потому что его работа не представляет собой осмысленную целостную деятельность со зримым результатом, появление которого может доставить удовольствие. Это – короткие, сами по себе бессмысленные отрезки трудового процесса (как на мануфактурном и фабричном производстве, скажем, пришивание пуговиц или рукавов при помощи машины), которые личностно не вовлекают работника, и от которых лишь накапливается усталость и желание поскорее избавиться от этой работы.

Труд служащего неотделим от его личности

Еще по теме:

Служба, напротив, предполагает личностное вовлечение. Служащий не работает за деньги, а именно служит – ради идеи, возвышающей его жизнь до служения, а деньги он просто получает как материальное обеспечение от государства не за службу, а для службы. О.Э. Бессонова пишет об этом: «российский служащий обычно расположен смотреть на свой оклад как на действительную цель своей службы, а на служебные труды свои как на предлог к получению оклада. Но над этим низменным ремесленным взглядом на оклад высится официальная идея самой службы как служения общему благу, народным нуждам и интересам, а должностной оклад – только служебноцензовое вознаграждение за труд, знания, время и издержки, какие в требуемой по штату мере служащие приносят государю и отечеству».

Действительно, военный, который не служит своей Родине, государству и народу, а работает за деньги, собственно, не военнослужащий, а наемник, то есть совершенно другой социальный персонаж (в сущности различие между сословным и классовым обществом – культурное и антропологическое, в основе их – разные историко-культурные типажи человека).

Конечно, в реальности, особенно в эпохи упадка, большинство служащих не таковы, и оклад и льготы для важнее какой-то отвлеченной идеи, но сути дела этого не меняет: еще Гегель писал, что всякое явление нужно рассматривать в его наиболее развитой форме, когда оно в наибольшей степени соответствует своему понятию (сущности). В природе тоже нет чистого золота и чистого железа, это не мешает химии оперировать понятием «элемента». Отсутствие высоких идеалов у служащих не превращает их в наемных работников, трудящихся за деньги. Если выражаться языком марксизма, то можно сказать: эксплуатация государством даже безыдейного служащего все равно останется внеэкономической. Если же выражаться совсем просто: такой служащий работает из-за страха перед наказанием со стороны начальства и понимает, что какой объем работы он ни выполни на своей должности, он получит равно столько, сколько полагается обладателю этой должности. При этом личная мотивация у него все равно есть, но она связана не с желанием как можно лучше выполнить свою работу, совершить нечто полезное для общества и государства, а с желанием сделать карьеру.

С чисто экономической точки зрения наличие или отсутствие личностной мотивации приводит к тому, что труд не может быть или может быть товаром. Труд наемного работника – товар, потому что он внешний по отношению к нему предмет, который может быть легко исчислен и измерен в силу разделенности на множество однотипных операций. Работник может продать этот товар и получить за него плату, которая называется заработной платой.

Службу можно только обеспечить и размер этого обеспечения зависит от чина, ранга, разряда, от положения в иерархии, созданной государством.

Еще по теме:

Труд служащего неотделим от его личности, он есть выражение его личности (эта личность выражается либо в результатах труда, если это труд по призванию, либо в карьерном росте). Поэтому такой труд продать нельзя (разве что вместе с личностью, но тогда служащий превратится в раба, чего в постантичных обществах как правило не допускают). Поэтому служащий получает не заработную плату, а жалованье, точнее, довольствие, которое зависит не от объема его труда (этот объем, собственно, исчислить невозможно в силу самой специфики этого труда или, правильнее сказать, служения), а от статуса служащего (разряд, ранг, место в сословной иерархии). Как мы уже говорили, он получает плату не за труд, а для того, чтобы он мог трудиться. Не рынок определяет качество его труда, а государство или его профессиональное сообщество (как в средневековом цехе ремесленников или в современных сообществах преподавателей вузов на Западе), присваивая ему определенную квалификацию, за которую полагается твердый тариф (или рента). Отсюда в сословном обществе не так уж важно имеющееся у человека количество денег, оно может быть большим, но этот человек будет занимать низшее место в сословной иерархии и наоборот (Кордонский выразил то в парадоксальном тезисе: «в сословном обществе нет богатых и бедных»). Тем более что уровень благосостояния в этом обществе создается зачастую не денежными доходам, а натуральными поступлениями, рентой, льготами и т.д.

Это очень важный факт, который является ключевым для понимания того, почему классовая пенсионная система не работает в сословном обществе.

Отслужившие, а не отработавшие

Вернемся к нашим постсоветским бюджетникам. Российский учитель или преподаватель не ощущает себя наемным работником и если его таковым назвать он, наверное, даже будет обижен. Он рассматривает свою деятельность как служение высокому идеалу просвещения (даже если сам он в своей реальной жизни далек от такого служения). То же самое касается и, например, российского врача, который также чувствует себя человеком, который спасает людей, возвращает им здоровье, а не человеком, который предоставляет платные услуги (и если он работает в коммерческой медицине и стремится лишь к прибыли, то он в соответствии с негласным кодексом российских врачей, совершает своеобразное моральное падение).

Отсюда и иной взгляд на материальное вознаграждение, о чем мы уже вскользь сказали. Служба неизмерима количественно, объем служения в отличие от объема продаваемого труда невозможно измерить, а значит, невозможно оценить в виде зарплаты, то есть используя рыночный критерий. Поэтому службу можно только обеспечить и размер этого обеспечения зависит от чина, ранга, разряда, от положения в иерархии, созданной государством.

Собственно, так оно и было в СССР и есть в России: работники госучреждений или предприятий имеют определенные разряды. Скажем, преподаватели имеют ученые степени и ученые звания и от этого зависит их оклад. Врачи в РФ разделены на квалификационные категории, кроме того, оплачивается стаж и наличие ученых степеней. Схожая ситуация у учителей.

Таким образом перед нами типичная ситуация оплаты госслужбы, только госслужащими эти работники не считаются, именуются бюджетниками и правительство делает вид, что они получают зарплаты, а не жалованье и являются наемными работниками.

Проблемы Пенсионного фонда связаны с несовместимостью элементов моделей, которые в нем сосуществуют

Еще по теме:

Таким образом, российская пенсионная модель содержит в себе неустранимое противоречие. Само наше общество сословное, но низшее сословие обеспечивается пенсиями не так, как это делается в сословном обществе (и в частности, не так, как обеспечивается высшее сословие – госслужащие нашего общества), а в соответствии с моделью классового общества. Но классовая пенсионная система имеет смысл, только когда в ней участвуют классы и прежде всего, высший и средний класс. Отчислениями с зарплат бедняков пенсионный фонд на наполнить. Низшей страты сословного общества, так называемых бюджетников, это касается вдвойне. Ведь сословное общество по природе своей ресурсоемкое и возникает там, где не так уж много ресурсов. Представителей низших сословий обеспечивают по самому минимуму, а все остальное додают им натуральными выдачами, льготами, предоставляя им возможность кормиться промыслами. С российскими бюджетниками так все и обстоит. Если преподаватель вуза как репетитор консультирует студента перед экзаменом (конечно речь идет о консультации «чужих» студентов, то есть о честном заработке), то час его консультаций стоит примерно 1000 рублей (цены 2017 года). Если он делает то же самое со «своими студентами» по месту работы то государство платит ему при наличии кандидатской степени менее 200 рублей. Очевидно, 1000 рублей, это рыночная цена часа его работы, отсюда видно, сколько государство недоплачивает ему, практически выдавая ему скудное содержание. Но за это у него вторая половина рабочего дня свободна, никто не мешает ему подрабатывать на стороне и отпуск длится целых 2 месяца (ранее были и более серьезные льготы).

Однако льготы, понятно, в пенсионный фонд не положишь. В него идут вычеты со скудного содержания, из которых и получаются скудные пенсии. А поскольку приход с расходом ни в одном пенсионном фонде не совпадает (ведь есть множество льготных пенсий, есть пропуски в трудовом стаже – из-за службы в армии, декретных отпусков и все это компенсирует государство), то накапливается пресловутый дефицит.

Собственно, на тот факт, что проблемы Пенсионного фонда связаны с несовместимостью элементов моделей, которые в нем сосуществуют, указывают и специалисты. Оксана Синявская пишет в статье об истории пенсионных реформ в России: «Отдельные элементы, заимствованные из разных пенсионных моделей и хорошо работающие внутри них, вступают друг с другом в противоречие. Так, категориальность постоянно провоцирует расширение льгот отдельным группам пенсионеров. Наличие универсальной базовой части пенсии в составе трудовых пенсий, цель которых – отражать страховой вклад человека, создает конфликт между перераспределением доходов и поддержкой бедных, с одной стороны, и усилением страховых принципов – с другой. В такой ситуации чужеродным элементом оказалась накопительная компонента, развитие которой пока не приостановлено, но и не получает поддержки».

Выбор здесь невелик: либо полностью согласовать сословный характер общества с характером пенсионной системы, то есть вернуться к советскому государственному пенсионному обеспечению, либо на всех, включая высшие сословия, распространить страховую систему (как это делается в Германии, где Ангела Меркель и уборщик улиц отчисляют пенсионные налоги в один и тот же фонд). Но что-то мне подсказывает, что власть не будет делать ни того, ни другого…

[/wpa]

Р.Р. Вахитов, к.филос.н.,

Читать дальше:

Оцените новость:
  • (1 голосов, средний: 5.00 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...