Недавно нам довелось почитать учебное пособие для средних школ нашего региона «География Ульяновской области», выпущенное в 1974 году. Одна из глав книги посвящена разным видам транспорта, в том числе воздушному, которым, как говорится в учебном пособии, в 1971 году пользовался каждый шестой житель области. Предлагаем и вам почитать отрывки из этой главы. Чтобы дополнить рассказ, мы пообщались с жителями Ульяновска, которые нам поведали, какой мы были по-настоящему авиационной столицей.

В пятницу 16 апреля 1943 года в Сызрани появилось два молодых офицера Красной армии – Каркин и Чусов, находящиеся в отпуске. Их поведение не вызывало никаких подозрений – офицеры искали знакомства с женщинами. Довольно быстро им это удалось. В одном из полувоенных учреждений они познакомились с машинисткой и буфетчицей. У них и переночевали, благо в субботу женщины не работали. По-видимому, молодые военные сызранским  дамам приглянулись – мужчины остались ещё на одну ночь. Уверены, что женщины весьма бы удивились, узнав о том, что всего за сутки до романтического знакомства «офицеры» занимались тем, что зарывали в лесу парашюты со свастикой.

Побывавший в 1838 году в Симбирске сенатор П. Сумароков отметил: «Город расположен правильно, прекрасно, лучше всех прежних (Тулы, Воронежа, Тамбова, Пензы и др.). Лучшая улица, Саратовская, шире всех улиц петербургских, кроме Невского проспекта. Другие: Покровская и Московская не столь хороши, но – хороши». Как отмечает краевед Жорес Трофимов, в этом несомненна заслуга губернского архитектора Михаила Рушко. В ходе очередной лекции о Симбирске, которые дважды в месяц проходят в историко-мемориальном центре Ивана Гончарова, краевед рассказал о том, что именно архитектор изменил в плане Симбирска 1800 года, о теперь уже снесенных Доме Карамзина и Доме Губернатора, а также о других проектах начала 19 века, в которых участвовал архитектор Рушко, бывший, кстати, швейцарским подданным.

В середине XVIII столетия обязанность по освещению улиц российских городов взяло на себя правительство Империи. Почин в этом деле был сделан в столицах. В Указе Императрицы Анны Иоанновны от 22 ноября 1730 года говорилось: «в Москве на больших улицах, для зимних ночей, поставить фонари на столбах, на казенный счет и в тех фонарях зажигать масло конопляное, и быть в них огню до полуночи; а пока оные столбы и фонари будут сделаны, объявить на Москве, чтобы в те дни, когда от двора Ея Величества приказано будет, всяких чинов люди, которые по всем большим улицам домы свои имеют, те б в окнах, по улице, ставили и зажигали свечи, по три и по четыре, а в малых по две; и гореть тем свечам до окончания полуночи». В северной столице, как видно из донесения генерал-полицмейстера Чичерина Императрице Екатерине II, в 1770 году «в городе было поставлено 1257 фонарей и еще предположено к расстановке 1000 фонарей», но при этом «для чищения тех фонарей и зажигания в оных лампадов» в полиции не оказалось достаточного количества людей, поэтому «принуждено зажигать фонари только в I-й части здешняго города и на знатных улицах, в прочих же частях улицы, по неимению людей к зажиганию фонарей, оные фонари хотя и расставлены, но от них пользы городу нет». Для устранения неудобства в Санкт-Петербурге был собран особый штат фонарщиков в 100 человек, «комплект которых наполнялся ежегодно при рекрутских наборах».

Где в Симбирском уезде стояли государевы рыбные дворы, в каком селе были самые высокие жители, где сельчане устраивали пьянки под видом ярмарок, что нашел у нас академик Паллас, куда приехали жить эстонцы, где сын царя угощал селян сладостями? Эти и другие интересные факты - в нашей подборке.

Еще Николай Языков в запальчивости называл свою родину «болотом человеческих глупостей». Его и других наблюдателей симбирской жизни, а также заезжих гостей возмущали бесплодность и бездуховность бытия верхушки местного общества. Морской офицер Валуев писал: «Если бы я должен был вечно жить в Симбирске, то скорее согласился бы быть лошадью, чем симбирским дворянином». Мы решили пройтись по нравам симбирского дворянства того времени и обнаружили, что даже столетия не в силах сломить тот самый характер города. Вот уж действительно: что ни город – то и норов, как гласит русская пословица.

В недавние минус двадцать ульяновцы только и говорили о жутком морозе, в который на улицу страшно выйти. Но старожилы помнят гораздо более леденящие и душу, и тело времена. На границе 1978-1979 годов температура в городе опустилась ниже сорока, да еще случился новогодний коллапс с отоплением. В квартирах полопались батареи, улица Гончарова превратилась в большой каток, люди спали в шубах, но встретили Новый год, продолжали ходить на работу и даже в библиотеки. Мы решили расспросить старожилов о том, каким был по-настоящему морозный Новый год.

Зимой 1953 года в Ульяновске открылось трамвайное движение. Первый маршрут соединил трамвайное депо (ул.Радищева) с железнодорожным вокзалом (4 микрорайон). Это было большим событием – перемещения по городу стали намного проще. Но оставалась серьёзная проблема – развивающееся Засвияжье оставалось связанным с центральной частью города лишь старым деревянным мостом. Именно по нему осуществлялось автобусное сообщение.

Фотобизнес появился в Симбирске в 60-е годы XIX века. Точнее было бы даже сказать, что он в город пришёл. Первые фотопавильоны были открыты приезжими мастерами света – Блюмом, Фантом и Бахом. Чуть позже к ним присоединился и Борис Бик, который открыл фотографию в Симбирске в 1878 году. Он тоже был приезжим.

>За время голода 1921-1924 годов население Симбирской губернии сократилось почти на четверть. Люди ели друг друга, но государство продолжало спонсировать мировую революцию. Мы впервые собрали конкретные цифры про реальную ситуацию с голодом в губернии в 1921-1922 годах и выяснили много жутких подробностей.