Положение дел в Ульяновске в преддверии создания Ульяновской области остается одной из слабо изученных историками тем. Добротную попытку закрыть это белое пятно предпринял коллектив НИИ истории имени Карамзина (в настоящее время институт вошёл в Центр стратегических исследований Ульяновской области) и исследователей вузов города при подготовке очерков «Симбирский–Ульяновский край в ритмах XX века», вышедших в 2016 году. Судя по собранным материалам, сейчас даже сложно представить, каким скромным городом с «районной судьбой» был Ульяновск в конце 30-х годов XX века.

Во второй половине XIX века летописец рассказывал, что село расположено в три правильные довольно широкие улицы на протяжении двух вёрст (2,14 км) от севера-запада к юго-востоку. С северо-восточной стороны оно было окаймлено строевым сосновым лесом, а с юго-западной омывалось истоком Волги. Также отмечалась песчаная почва с незначительной примесью чернозема, а под почвой чистый песок.

Ценнейшие, единственные в своём роде сведения по истории белоярской церкви содержатся в церковно-приходской летописи: «Храм, в настоящее время существующий (деревянный, сооружённый прихожанами в 1854 году), построен по случаю пожара, бывшего в 1848 году, которым совершенно истреблён до основания бывший храм.

И здесь я опять обращаюсь к замечательному источнику по истории села – церковной летописи: «Приход весь составляют крестьяне чисто старорусского племени, а потому национальных особенностей в одежде, жилище, пище, наречии и выговорах прихожан нет. В народной памяти таких легенд, песен, сказок и пословиц, которые бы имели бытовое историческое значение, тоже не сохранилось (здесь летописец поскромничал, так как на самом деле в тексте есть как минимум 2 уникальных предания).

Прежде чем рассказать о селе начала 1950-х годов, окунёмся во вторую половину XIX века. Рассказ летописца о промыслах и хозяйстве Тургенева начинается с подсчёта действующих на территории прихода мельниц. Всего их начитывалось 26 – 20 ветряных и 6 водяных (в самом Тургеневе соответственно 2 и 4). Все эти мельницы, за исключением одной ветряной в сельце Коровино, принадлежали крестьянам, и были построены уже после отмены крепостного права. Главным крестьянским промыслом являлось хлебопашество – сеяли озимую рожь, горох, просо, овёс, полбу, гречу и пшеницу. В урожайный год продажа арбузов с одной десятины земли давала доход в 100 рублей серебром и более.

Священник Пётр Любимов, автор церковной летописи села, писал: «Храм в селе Тургенево деревянный, построенный во имя Богоявления Господня в 1770 году, с благословления высокопреосвященнейшего Вениамина, архиепископа Казанского и Свияжского, иждивением и старанием прежде всего помещика того ж села секунд-майора Петра Андреевича Тургенева. О причине сооружения им сего храма, а равно о том, был ли какой храм в Тургеневе прежде существующего ныне, никаких письменных памятников и преданий не сохранилось. Известно только по преданию то, что он по внешности имеет тот самый вид, в каком был устроен первоначально. Несчастиям от пожара, а также разорению от бунтовщиков и набегов кочующих инородцев, по милосердию Божию, не подвергался».

Тургенево в цепочке других прибрежных сёл, расположенных справа (Красный Яр, Крестово-Городище, Кайбелы) и слева (Белый Яр) вдоль Волги, выделялось, прежде всего, тем, что было владельческим (вышеуказанные – удельные), но принадлежало не какому-то захудалому провинциальному дворянскому роду, а самим Тургеневым! Здесь не надо ломать голову над происхождением названия (второе название – Богоявленское, по храму). Справедливости ради надо добавить: в этой местности им также принадлежали соседние поселения Андреевка и Коровино (в 1848 году соответственно деревня и сельцо, причём второе носило гордое, но плохо сочетаемое название «Эрмитаж Коровино»! Они входили в тургеневский приход.

Многие левобережные сёла современной Ульяновской области в 1941 году приняли беженцев из западных территорий Советского Союза, а также из Москвы и Ленинграда. Кайбелам повезло, так как в 2015 году в далёком Сакраменто (Калифорния, США) Михаил Самуилович Качан (родился в 1934 году в Ленинграде) опубликовал книгу со своими воспоминаниями о детстве «Потомку о моей жизни», 12 очерков (главок) в которой посвящены описанию жизни в эвакуации (лето 1941 – осень 1942) в Кайбелах, куда он приехал с семьёй из Ленинграда. Приведу из них самые интересные отрывки.

Поселение с необычным, уникальным названием, практически слившееся к 1950-м годам с большим по размерам соседом – селом Крестово-Городище, до сих пор толком не изучалось. В Ульяновской-Симбирской энциклопедии информация о нём уместилась в 4 предложения. Думаю, что незаслуженно забытое село достойно лучшей доли.

Чердаклинский район наряду со Старомайнским больше всех пострадали от создания в 1956 – 1957 годах Куйбышевского водохранилища, поскольку в их состав входили обширные территории волжской поймы и надпойменных террас, подлежавших затоплению. Правда, по сравнению с первым, во втором лесистость была гораздо меньше – 15 % против 60 %, что обусловило меньший объём работы по лесосводке.