Город строится на чужих ошибках

Современная застройка Ульяновска – одна из наиболее болезненных тем для многих горожан в последние годы. Но, не строясь, развиваться город не сможет. О главных проблемах ульяновских строительных проектов и возможностях их решения с учетом мирового опыта мы поговорили с одним из наиболее авторитетных архитекторов города, руководителем архитектурной мастерской Олегом Владимировым.

- Каковы сейчас тенденции развития архитектуры в российских городах и в мире? В тренде ли Ульяновск?

- В сфере развития теории градостроительства сейчас в мире идет дискуссия между сторонниками нового урбанизма и ландшафтного урбанизма.
Новый урбанизм, которому вообще-то уже лет 30, – это чёткое регламентирование градостроительной деятельности: жёсткие регламенты по высотности, плотности, формированию уличных фасадов, функциональному разнообразию застройки и так далее.
Ландшафтный урбанизм выступает на стороне больших градостроительных проектов, в рамках которых создаются замечательные индивидуальные градостроительные ансамбли, создающие лицо города. В основе обоих подходов лежит государственное управление и глубоко осмысленная идеология развития городских территорий. В одном случае – с помощью создания регламентов и контроля за их соблюдением, в другом – непосредственное управление, опирающееся на знания и умения профессиональных сообществ.
В Ульяновске пока ни один из этих подходов не применяется.

- И это создает немало проблем в застройке города?

- Основной проблемой застройки в Ульяновске является повторение чужих градостроительных ошибок. Можно привести несколько примеров. В центре города началось строительство многоэтажных парковок. Есть построенные, есть в стадии проектирования. Те, что я видел, выходят фасадами на линию застройки. Этой ошибке 90 лет. Такой процесс происходил в США в период активной автомобилизации. Парковки, построенные таким образом, не дают возможности развиваться малому и среднему бизнесу. На первых этажах, призванных формировать уличное пространство, вместо офисов, кафе и магазинчиков образуются мертвые зоны. В нескольких городах США этот процесс дошел до абсурда. Когда в центре 40 процентов зданий – это парковки, центр начинает загнивать и криминализироваться. Людям неинтересно и страшно в нём находиться.
Вторая проблема – дворовые пространства. В советское время дворы проектировались огромными, практически не отделенными от улицы. Это привело к тому, что со временем территория стала заброшенной, не защищенной от вандализма. В настоящее время некоторые дворы Засвияжского, Заволжского районов застраиваются объектами малого бизнеса – киосками, магазинами, что приводит к нарушению приватности дворового пространства и не может не вызывать недовольства проживающих там горожан.
В центральной части города в условиях высокой стоимости земли дворы стали уменьшаться и превращаться в дворы-колодцы, полностью заставленные машинами. У европейцев дворы тоже небольшие. Но есть существенные отличия от наших. Двор полностью изолирован от машин. Парковки находятся под землёй или вдоль улицы. Вход в подъезды – со стороны улицы. Подъезд проходной, имеет выход в сторону двора. Этажность зданий чаще всего – 5-6 этажей. Двор хорошо благоустроен и очень удобен для отдыха детей и взрослых.

- На недавнем градосовете при обсуждении очередной высотки высказалось мнение, что в мире, напротив, застройка идет вниз, наш же город растет вверх. Это архитектурное отставание или банальное желание извлечь прибыль из небольшого участка земли? Необходимо ли это останавливать, или высотная застройка не так страшна, как это может показаться?

- Идеология развития города с невысокими жилыми домами в 6-7 этажей, разработанная голландскими архитекторами, признанными в мире законодателями градостроительной моды, вошла в жёсткое противоречие с нашими реалиями жизни. Оппоненты такой идеологии – строительный бизнес, которому нужно выживать в условиях неадекватного роста стоимости земли.
В Москве новый главный архитектор города Сергей Кузнецов начал внедрять градостроительную политику понижения этажности. Многие районы, особенно внешняя сторона кольцевой дороги, застроены высокими домами – от 24 этажей и выше.
В Европе малоэтажная застройка повсеместна. То, что сейчас у нас является массовой застройкой, в Европе в 80-х годах прошлого века начали уничтожать. Других средств борьбы с созданной в таких жилых комплексах антисоциальной, криминальной средой европейцам найти не удалось. Эти факты общеизвестны и описаны в книгах по архитектуре.
Теоретические основы новой градостроительной политики в мире разрабатывались с 60-х годов прошлого века. В СССР такие научные работы тоже велись. Основными аргументами в пользу мало- и среднеэтажной застройки являлись: более высокая степень контроля со стороны жильцов за общими территориями (подъездами, дворами), меньшая степень разобщённости, наличие социальных контактов, возможность визуального контроля из квартиры за детьми, играющими во дворах. Всё вместе это приводит к уменьшению проявлений вандализма, к уменьшению отчуждения людей от той территории, на которой они проживают, к улучшению качества городской среды. За примером неэстетического пространства далеко ходить не надо – загляните в подъезд любого 18-тиэтажного жилого дома.
Высотными объектами в нашем городе могут быть гостиницы, офисы, административные здания. Для города такие здания были бы полезны в ключевых градостроительных узлах для формирования силуэта и более разнообразной пространственной организации городской среды.
Если посмотреть на проблему повышения этажности жилых домов с другой стороны, то она вызвана недостаточной плотностью городской ткани. В городе много пустот, непонятных свободных пространств. Повышение плотности застройки является общемировой градостроительной тенденцией. Город с плотной застройкой создаёт более разнообразную городскую среду: больше различных кафе, магазинчиков, фитнес-центров, культурных заведений и многого другого.
Интересно, что даже США, в которых столетиями процветал культ коттеджной застройки, произошли серьезные изменения в градостроительстве. Пару лет назад под огромным и многолетним давлением многочисленных общественных организаций, по сути, мощного общественного движения, приняты так называемые смарт-коды. Это нормативные документы, регулирующие градостроительную деятельность. Тем самым, высокоплотная среднеэтажная городская застройка была признана и в этой стране.
Плотность застройки в центральной части Ульяновска пока не дотягивает до плотности европейских городов. Увеличение же антропогенной нагрузки происходит за счёт повышения этажности, а не за счёт совершенствования структуры городской среды – формирования полноценных улиц с непрерывным фронтом застройки, изоляции дворовых пространств, увеличения плотности уличной сети и т.д.

- С каким городом России или мира в архитектурном плане сейчас можно сравнить Ульяновск?

- Ульяновск очень индивидуален, как и любой другой город. Отдельные фрагменты исторической застройки близки по масштабу Казани, Самаре, Пензе. По огромному пространству, которое открывается с Венца, город похож на американский Питтсбург. По масштабу внутренней реки Свияги – на немецкий Дрезден. Новый город – ближайший родственник Тольятти.

- Существуют ли города, подобные нашему, где удалось решить проблему необходимости строить новые здания, не разрушая историческую застройку?

- Эта проблема везде решается по-разному. В Тель-Авиве, например, надстроили 1-2 этажа над зданиями, спроектированными архитекторами знаменитой немецкой школы первой половины 20 века Баухаус. С точки зрения российского законодательства такие надстройки – это преступление. Но с другой стороны, здания живы и простоят еще сто лет. В Италии другая ситуация. Там законодательство такое же жёсткое, как России. В итоге – в некоторых городках значительное количество незаконных построек.
Вопрос внедрения новых зданий в историческую застройку очень сложный, оценки тех или иных решений со временем меняются. Вспомните для примера Эйфелеву башню, которую современники не приняли, но сейчас она является одним из символов Парижа. В Европе, в основном, хорошо отработаны приемы внедрения нового в историческую ткань города. У американцев старых зданий мало, поэтому они превращают в памятники трубы заброшенных заводов или какой-нибудь деревянный сарай, который первым был построен в городе. В целом у них отношение к архитектуре как к мебели: износилась – выкинул, купил другую. Здание огромного спорткомплекса через 20 лет эксплуатации могут полностью снести и построить новое.

- Парки, скверы – неотъемлемая часть многих европейских городов. Как можно было бы вписать в городское архитектурное пространство Ульяновска парки и скверы, чтобы они были реальным местом отдыха, общения и различных активностей?

- Мировой опыт успешных парковых проектов диктует довольно сложный многоуровневый способ принятия решений. Он включает: проведение конференций с привлечением широкого круга экспертов, сбор пожеланий жителей города, беседы с общественными организациями, общение с представителями бизнеса и так далее. Цель проведения всех этих процедур – создание устойчивой жизнеспособной системы парка с понятными источниками финансирования как в ходе строительства, так и во время долгой эксплуатации.

- На ваш взгляд, какие архитектурные изюминки Ульяновска можно выделить сейчас?

- Хочу отметить замечательную работу своих коллег – проект и строительство Спасо-Вознесенского собора на улице Минаева. Авторы – архитекторы Александр и Ляйла Варюхины. Этот проект можно назвать жемчужиной нашего города. Собор простоит века, переживёт не одно поколение. Но сейчас, когда здание достраивается, очень важно не навредить ему окружающей застройкой – новыми зданиями, киосками, рекламой и т.п. И в этом должна быть всеобщая солидарная ответственность власти, бизнеса, архитекторов и, конечно же, горожан, поддержка которых очень важна в решении градостроительных проблем города.

- Что бы вы мечтали построить в Ульяновске?

- В одном из интервью президент Союза архитекторов России Андрей Боков назвал ситуацию, в которой мы сейчас работаем, худшей для профессии архитектора за последние 300 лет. Трудно с ним не согласиться. Градостроительный кодекс и 94-ФЗ фактически разрушили ту систему архитектурных ценностей, которые были сформированы в предыдущие столетия.
Тем не менее, я надеюсь, что всё-таки удастся воплотить проект Национальной деревни в парке Победы и проект многофункционального жилого комплекса со встроенными общественными помещениями и пешеходным бульваром на пересечении улиц Минаева и Железной Дивизии.
Если говорить о дальнейшем развитии города, то Ульяновску очень не хватает новых общественных зданий – музеев, театров, художественных галерей, построенных по современным технологиям и несущих позитивную энергию.

Для справки:

Наиболее значимые реализованные проекты Олега Владимирова и его мастерской в Ульяновске: здания Сбербанка по улице Гончарова, Сбербанка по улице Энгельса, «Росбанка» по улице Карла Маркса, торговый центр «Версаль» по улице Карла Маркса, торговый центр «Велес» по улице 40-летия Победы, интерьеры ресторана «Венеция», кафе «Олимп» в здании гостиницы «Венец».
Среди работ архитектора есть и проекты в других городах России и за рубежом: интерьеры представительства Ленинградской области в Москве, концепция развития центра подготовки космонавтов «Звездный», индивидуальные жилые дома в Московской области, концепция реконструкции Театра эстрады имени Аркадия Райкина в Санкт-Петербурге, реконструкция гостиницы «Юность», Дома культуры в городе Кириши Ленинградской области, торговый центр в Смоленске, автосалоны в Чебоксарах, аквапарки в Волгоградской области, концепция развития туристских зон Краснодарского края, аквапарк в Туапсе, индивидуальные жилые дома в Краснодарском крае, мемориальный комплекс «Холм чести» в Армении.

Юлия Узрютова

Оцените новость:
  • (4 голосов, средний: 3.00 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...