По накатанной или главная тайна исчезнувшего вагона

08 Апр 2011 История Dinika

Мы уже не раз писали про одну из самых неизвестных страниц истории Ульяновской области в прошлом веке – добычу сланца. Как известно, всего было три попытки начать активное использование сланцев – в начале 20-х годов, в начале 30-х и во время ВОВ. Удивительно, но все три эти попытки реализовывались по одному сценарию – громкие слова на самом высоком уровне, силовое решение, массированная пропаганда, начало работ и… разочарование. Не была исключением и эпопея времен гражданской войны.

В 1918 году геолог И.Губкин, увлеченный темой добычи сланца, решил, как бы сейчас сказали, пролоббировать их добычу, а для того, чтобы наверняка добиться результата, пошёл напрямую к Ленину. Губкину удалось увлечь вождя идеей, во многом, правда, благодаря умению транслировать свою эйфорию от будущих перспектив. В итоге Ленин поручил геологу заняться проблемой и, что самое главное, разрешил ссылаться во всех без исключения случаях на его имя. Несколько лет спустя И.М.Губкин писал по этому поводу: «Эти ссылки на Ленина помогли нам лучше всяких широковещательных мандатов».

Правда, необходимо отметить, что у Губкина были и достаточно весомые аргументы. Во время гражданской войны молодая советская республика испытывала катастрофический топливный дефицит. Нефтеносные районы оказались отрезаны от центральной части страны, а местного сырья практически не добывалось. Ситуация, кстати, очень похожа на 1943 год. Но во времена ВОВ опыт добычи сланца уже был, а специалисты знали о всех возможных проблемах, связанных с его добычей и использованием, поэтому к сланцу все относились с прохладцей. Конечно, кроме «ответственных товарищей», которые изо всех сил пытались вести пропаганду «перспективного топлива».

Во времена же гражданской войны действительно царила эйфория. Буквально за несколько дней был создан Главный Сланцевый Комитет, и на берега Волги снаряжена экспедиция под руководством профессора Розонова, в которую входили достаточно известные в те годы геологи Бутов и Кострыкин.

Вот что пишет про эту экспедицию житель Ундор В.Новиков в своих воспоминаниях, опубликованных в 1987 году в газете «Пролетарский путь»: «В белогвардейском тылу, с риском для жизни, экспедиция, благодаря помощи патриотически настроенных крестьян, сумела выполнить задание и привезти в Москву вагон этого ценного сырья для анализов».

Ситуация с «вагоном сланцев» для анализов довольно темная. Из других воспоминаний известно, что профессор Розонов в те дни, когда якобы «экспедиция с риском для жизни» везла вагон сланца для анализов, «подолгу купался в Волге с местными ребятишками» (село Городища). Но есть и другие факты – сохранились данные инженера А.М.Регирера, высказанные им на заседании Совета Топливного Комитета при Политехническом обществе, в которых явно указано, что исследовано было всего 8 сравнительно небольших проб сланца. Нужен ли был для них целый вагон, который действительно было трудно «протащить» через тыл, или этот вагон появился позже в результате пропаганды героических действий сланцевой экспедиции? Вряд ли сейчас можно получить точный ответ на этот вопрос.

Важнее другое – результаты анализа проб, которые вообще не афишировались. Причина оказалась простой – теплотворная способность сланца оказалась очень низкой. Так, у 7 проб она лежала в диапазоне от 1125 до 1872 кал/кг и лишь 8-ая проба перешагнула важный барьер в 2000 кал/кг, который гарантировал хотя бы минимальную рентабельность предприятия. Теплотворная способность этой пробы оказалась – 2457 кал/кг. Ещё более неприятные цифры были получены профессором К.В. Кирш, который исследовал структур ундоровских сланцев. Оказалось, что всего балласта в общем весе проб оказалось от 69 до 83 процентов. С учётом того, что ундоровский сланец имеет влажность около 25 %, получалось, что золы при сгорании сланца будет образовываться не менее 50% от общего веса топлива. Понятно, что это мало куда годится, и при чисто научном подходе от сланцев следовало бы отказаться. Но, как мы понимаем, работал уже иной механизм- политический. Поэтому, несмотря на плохие данные проб, дело не было заморожено – началась разработка месторождений.

Сланцевое поле с включением фосфоритов представляет собой клин с большей стороной в 40 км от Поливно до Бессоново. На этом клине были заложены рудники – 7 штолен на ундоровском руднике в 1919 году, 4 – в захарьевском в 1920, в тот же год был открыт и центральный рудник. Работы начались во второй половине лета 1919 года и вели их тресты «Битумсланец» и ЦУСланец.

В первые же дни активной добычи вскрылась масса проблем, о которых заранее попросту не подумали. Но эти проблемы буквально потонули за потоком пропаганды. Так, инженер Путилов писал: «Сланец как топливо преобразует нашу губернию; из экономически вялой она превратится в район интенсивной сельскохозяйственной культуры и оживленной крупной промышленности». Почти аналогичные высказывания можно было прочитать и в прессе начала 30-х годов, о чем мы уже подробно писали. Сходство поразительное, но оно, увы, оказалось не только в пропаганде. В начале 30-х годов на опыте не учились и повторили все ошибки, которые были допущены в первый период разработки.

Главная ошибка заключалась в том, что, начав разработку, не продумали способы перевозки добытого сланца. Изначально планировалось, что перевозка будет осуществляться баржами, но оказалось, что в районе центрального и ундоровского рудников делать это крайне сложно ввиду высоты берега. Лишь пристань захарьевского рудника оказалась достаточно удобной для такого способа перевозки. В итоге было решено строить узкоколейку от Ундор до Симбирска, о которой мы уже подробно писали.

Тем не менее, погрузку барж организовали и на ундоровском руднике, соорудив 3 наклонных подъёмника, к которым сланец подвозили вручную на вагонетках по двухпутному пути.

Пик развития рудников пришёлся на 1922 год. К этому моменту было добыто почти 2 миллиона пудов сланца, работала узкоколейка, при рудниках была создана лаборатория, которая исследовала возможности получения из сланца светильного газа, керосина и бензина, в рудничном поселке запустили лесопилку, электростанцию, паровой котел на сланцах, откачивающий воду из штолен и подающий воду в водозаборную башню, была построена баня… К этому моменту на рудниках работало 59 рабочих и 29 служащих, не считая многочисленных бригад сдельщиков.

На ундоровском руднике в 1922 году уже было разработано 5 подземных пластов, а длина штолен достигла почти 5 километров, на центральном и захарьевском рудниках протяженность штолен составляла по полкилометра. К этому моменту сланцем обеспечивались почти все потребности города в топливе для централизованного отопления. Казалось бы, мероприятию светит огромное будущее.

Всё оказалось иначе – в 1923 году рудники закрыли. Причина оказалась ровно той же, что и при последующих закрытиях – невыгодность добычи по сравнению с нефтью и углем. Поэтому, как только миновал топливный кризис, сланец стал попросту никому не нужен. Оборудование распродали, рельсы разобрали… Чтобы через 7 лет с началом индустриализации вспомнить о сланце вновь и полностью повторить сценарий.

Около двадцати лет назад в районе ж/д станции в Ульяновске геологи бурили скважину и неожиданно наткнулись на пласт сланца толщиной в 10 метров. По всем геологическим канонам такого попросту не может быть – в районе города сланец залегает достаточно глубоко, да и сам пласт не доходит до ж/д станции. Оказалось, что на месте бурения в начале и середине прошлого века была яма, куда сбрасывали привезенный сланец. И в 20-е годы и в 30-е и в 40-е предполагалось, что сланец будет активно использоваться для отопления частных квартир. Но люди предпочитали дрова, резонно полагая, что возиться с золой и пылью не стоит. В итоге и появилось в городе собственное «месторождение». Если вспомнить о том, каких усилий стоила добыча, то становится даже немного обидно. Но ничего не поделать – силовые директивы и пропаганда против здравого смысла выстоять не смогли, даже несмотря на три попытки освоения сланцевых месторождений

Оцените новость:
  • (5 голосов, средний: 5.00 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...