Антикультурная столица. Чума во время пира

29 марта 2011 Колонка редактора Dinika

Когда «бушевал мировой финансовый кризис», было много разговоров о продовольственной безопасности. Мы все помним страшилки с телеэкранов, когда маститые бородатые экономисты пугали нас мировым голодом. Особо нервные граждане даже стали к нему готовиться. Те, кто попроще, закупились тушёнкой, кто побогаче — начали строить настоящие подземные схроны. Кризис, якобы, миновал, и этот невротический порыв быстро иссяк. Сегодня разговоры о мировом голоде опять стали считаться маргинальными. Но угроза, по сути, никуда не делась.

Общеизвестен факт, что природных ресурсов планеты уже не хватает на всё её население. Ученые приводят разные цифры, но коэффициент «переиспользования» Земли никогда не опускается ниже 1.6. Это говорит о том, что сегодня мы берем от Земли больше, чем она может выдержать, тратим, по сути, невосполнимые ресурсы.

Понятно, что эта проблема не остаётся без внимания, о продовольственной безопасности задумываются все страны без исключения, а земля даже в зонах рискованного земледелия стала одним из важнейших и самых дорогих ресурсов. Более того, с/х дотируют даже те страны, которые о его развитии ещё несколько десятков лет даже и не задумывались — например, Исландия. Причина проста — глобальные прогнозы показывают, что буквально через 5-10 лет сельхозпроизводство будет прибыльно даже на самых неурожайных землях и в любых климатических зонах и станет (буквально!) важнейшим залогом физического выживания . По сути, речь идёт о резком и скачкообразном повышении культуры и наукоемкости сельхозпроизводства.

Неделю назад мы писали про ситуацию в сельском хозяйстве нашей области и на базе статистических данных сделали единственно верный вывод — деградация идёт с огромными темпами. В том материале мы мельком затронули и другую сторону вопроса, указав на то, что класс крестьянства был практически выбит. Но и это не главное. Главное в другом — общая культура использования собственных ресурсов стремиться у нас к нулю. Это даже нельзя назвать деградацией, так как это термин, описывающий процесс, а мы имеем дело со свершившимся фактом. Единственное подходящее слово — распад. Произошёл полный распад культуры сельскохозяйственного производства и культуры использования земли.

В то время, когда нормальные страны форсированно развивают культуру с/х производства, мы катимся к каменному веку — поля зарастают, 90 процентов продукции производится дедовским способом «мотыги и ручного плуга» на личных приусадебных участках, механизация стремится к нулю…

Ровно то же происходит и во всех других отраслях. Вместе с уходом «старых кадров» катастрофически падает культура производства, буквально забываются технологии, а вместо собственных разработок внедряется отверточная сборка.

Понятно, что вышеописанная ситуация обычна для всей России, но Ульяновская область и здесь отличилась. Статистика показывает, что процесс деградации культуры производства у нас идёт с опережающими среднероссийские темпами. Это можно легко заметить даже по парадным цифрам, без их анализа. Если же провести минимальный анализ, то становится страшно — за практически любыми цифрами «роста» стоит деградация. Растёт производство овощей? Это означает лишь одно — люди стали больше работать мотыгами на своих участках, чтобы прокормить семьи. Растёт индекс производства в той или иной отрасли? Значит в ней запустили очередное сборочное производство — китайских грузовиков или пластиковых окон «из немецкого профиля». Есть ли исключения? Практически нет. Иначе и быть не может — не осталось ни культуры производства, ни культуры конструирования. Почему? Для нашей области ответ очень прост — все более-менее значимые специалисты — носители высокой производственной культуры из города и области уехали. А те, кто не уехал — давно на пенсии. Остались единицы упертых энтузиастов, но и их ждёт незавидная участь — прикладывать свои реальные знания и навыки скоро будет просто некуда.

В итоге мы оказались у разбитого корыта — с массой ресурсов, но с полностью утраченной культурой их использования. Произошедший процесс полностью обратен «среднемировому».

Пир во время чумы

Существует множество определений культуры, но в общем и целом они сводятся к тому, что культура — индикатор уровня развития общества и человека. Именно благодаря такому пониманию этого определения становится возможным осмысленное использование фраз наподобие «культуры производства» или «культуры конструирования». Цифры же показывают, что уровень всего, что можно описать такими конкретизированными фразами, у нас стремится у нулю. Так чего же мы «культурная столица»?

Ответ может быть только одним — понимание культуры у наших руководителей значительно отличается от академического. Иначе говоря, содержание слова «культура» во фразе «культурная столица» – это что угодно, но только не выражение уровня развития общества и человека, «совокупность материальных и духовных ценностей» или «возделывание, обработка, улучшение, совершенствование» (определения из «Википедии»). Скорее речь может идти об играх папуасов с бусинками. Культура ли это? Нет, это лишь способ развлечения. Это и демонстрировала бы программа «культурной столицы», если бы была рассчитана на простых людей. Но мы все отлично видим, что это не так — подавляющее большинство горожан просто программу не заметят. А значит, это лишь пир во время чумы со всеми своими атрибутами — бюджетами, совещаниями, интригами и прочим. Проще говоря, типичное мероприятие «для своих», в меру креативный способ освоения бюджета, т.е. работает стандартный для последних лет механизм. А ведь именно этот механизм, производящий легкие деньги, и убил настоящую культуру… Такой вот парадокс антикультурной столицы…

Оцените новость:
  • (17 голосов, средний: 4.41 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...