Яндекс.Метрика

Кустари, общины и артели: как импортировалась российская самобытность

04 Апр 2018 История Dinika

О том, как «хождение в народ» стало инструментом поиска в «народе» сущностей, импортированных из Германии и Франции.

138263626280_6

В начале 50-х годов XIX века в Париже вышло сочинение русского экономиста Людвига Тенгоборского «Etudes sur les forces productives de la Russie», вызвавшее серьезный интерес в Европе по причине того, что Тенгоборскому удалось на российском материале развить идеи французского экономиста Жана Сисмонди, которые уже начинали несколько подтухать.

Ключевой идеей Сисмонди было развитие мелкого производства через инструмент государственного протекционизма, что, по его мнению, могло снять противоречия развития капитализма. Выражения этих противоречий Сисмонди видел в социальной несправедливости, неминуемой при развитии крупной промышленности. Чтобы этого не возникало, государство должно активно вмешиваться в экономику, ограничивая крупный капитал и всячески способствуя развитию мелких собственников.

Несмотря на активное отстаивание своей позиции, Сисмонди фактически не удалось переломить ситуацию. К моменту его смерти (в 1842 году) разрыв между его ожиданиями и реальным вектором развития европейской экономики оказался достаточно большим для того, чтобы критики теории Сисмонди начали рассуждать об утопичности его социалистических идей.

На этом фоне труд Тенгоборского выглядел достаточно свежо по вполне банальной причине — в отличие от Франции, в России идеи протекционизма было к чему теоретически прикладывать. Объектом приложения стали крестьяне, рассмотренные Тенгоборским через оптику европейской экономики.

0_151342_962bf388_XXXL

Материал для приложения оказался весьма удобным — дальнейшее развитие истории показало, что толком не исследованную и неописанную общность «крестьяне» можно было с успехом интерпретировать самым различным образом. Тенгоборский использовал следующую логическую конструкцию: признал земледелие «фундаментом промышленности», а остальную промышленность рассматривал как дополняющую, причем малую, основанную на мелкой собственности, а не на крупном капитале.

Отметим, что ничего особого нового в этой конструкции не было — подобные идеи активно развивались в России начиная с самого начала XIX века, когда усилиями Негласного комитета, возбужденного идеями Французской революции, в страну была импортирована европейская модель управления вместе с соответствующим понятийным аппаратом. Это вызвало необходимость искать для этого аппарата приложение. Например, искать, создавать или определять мануфактуры для того, чтобы Департаменту мануфактур и торговли было чем управлять, а не наоборот.

Импортирование экономической онтологии оказалось успешным по крайней мере в одной части — в части реакции. «Суровым крепостникам» пришлось заново обосновывать свои позиции в новых категориях, в которых внезапно начало рассуждать государство. Для этого и подошли идеи Сисмонди.

«И Канкрин, и славянофилы, и присяжные представители экономической науки, как Горлов и Тенгоборский, признавали кустарную промышленность во всех отношениях заслуживающей большего сочувствия, поощрения, чем фабричная. Буйный фабричный рабочий заслонял в глазах министра финансов императора Николая все огромные технические преимущества фабрики» – писал социолог Михаил Туган-Барановский в 1900 году, когда уже появилось понятие «кустарная промышленность».

Благодаря развитию такой позиции работа Тенгоборского оказалась основанной на достаточно крепком материале, что и вызвало приличную реакцию во Франции, а затем и в России, где труд экономиста в то же время вышел в переводе профессора Ивана Вернадского под названием «О производительных силах России». Стоит отметить, что сам факт перевода добавлял работе дополнительный вес, намекая на то, что мысли Тенгоборского прошли проверку, на что впоследствии прямо указывал, например, «Современник».

По мысли как протекционистов, так и либералов, капитализм должен был появиться и расцвести именно на крестьянской почве.

Еще по теме:

Материал лег на благодатную почву — на фоне рассуждений об отмене крепостного права в то время в Империи развернулась серьёзная борьба идей фритредеров-либералов и протекционистов. Первые выступали за либерализацию торговли и экономики, вторые фактически за земледельческий путь развития. Оба лагеря оперировали импортированными идеями — одни наследовали мысли Сисмонди, а вторые — французского либерала Фредерика Бастиа. Максимально упрощенно спор можно представить как противостояние идеи фабрики и идеи земледельческой России.

Объединяло оба лагеря «преклонение перед принципом ассоциации или артели как формы будущего социального строя» (цитата по Туган-Барановскому»), импортированного из идей французских и немецких экономистов, а также полная невнятность определения объекта приложения своих модернизационных проектов.

abe1fa1a20fddbdaaa85a6464a76227d

Оба лагеря ввиду уже сложившейся традиции и нерва отмены крепостного права рассуждали преимущественно про мужика, редуцируя рабочий вопрос к крестьянскому, заодно и демонстрируя социальную направленность. По мысли как протекционистов, так и либералов, капитализм должен был появиться и расцвести именно на крестьянской почве. Вопрос был в том, кем в итоге станут вчерашние мужики: пролетариатом при фабриках и мануфактурах (при этом, что это такое, определить точно так в итоге и не удалось) или собственниками, промышляющими «мелким производством».

Концептуально полный ответ на вопрос «а что такое мелкое производство?» попытался дать в 1861 году А.Корсак в своей книге «О формах промышленности вообще и о значении домашнего производства (кустарной и домашней промышленности) в западной Европе и России», в которой использовал логику политэкономии, рассматривая промышленность эволюционно — как переход от домашнего производства к товарному. В этой книге Корсак активно использовал определение «кустарный», которое до 40-х годов XIX века в значении мелкой промышленности не употреблялось вовсе.

Очевидно, что автор столкнулся с проблемой. Необходимо было дать определение явлению, которое обязано существовать для того, чтобы было к чему прикладывать экономическую логику, которая иначе утрачивала свой смысл. Для этого Корсак воспользовался логикой определения ремесленничества, которая восходила к импортированию немецких Kunstler (ремесленников) еще Петром I. При этом про «кустарей» в современном понимании речи не шло. Корсак использовал только слово «кустарный» как определение более широкое по отношению к ремесленному производству и не связывал его напрямую с занятиями крестьян. Это случилось несколько позже, когда процесс развития «исконной самобытности» резко ускорился.

Этому в немалой степени поспособствовало либеральное Императорское вольное экономическое общество, оказавшееся в это время ввиду излишнего свободомыслия его членов под контролем Министерства земледелия. Основным выразителем идей общества в интересующей нас сфере оказался гласный Петербургской думы Петр Мясоедов, озабоченный «применением артельного начала к крестьянской промышленности».

С серьезным докладом на эту тему Мясоедову удалось в 1870 году выступить на первом Всероссийском съезде созданного в 1867 году Общества для содействия русской промышленности — экспертно-лоббистского органа при тогдашнем Министерстве финансов, представляющего в первую очередь интересы промышленников, завязанных на государственные ресурсы.

Доклад Мясоедова оказался крайне важным для дальнейшего понимания понятий артели и кустарных промыслов. Фактически, именно Мясоедов своим докладом закрепил и понятие «кустарь», а также четко обозначил необходимость ВНЕДРЕНИЯ артелей и кооперации.

«У нас та среда, которая составляет рабочий класс, вся почти занимается земледелием. <...> Следовательно, у нас нет тут двух классов, а являются просто два разряда рабочих, из которых один работает на фабриках, а другой у себя в деревнях, преимущественно в тех местностях, где земледелие не представляет достаточного обеспечения в средствах жизни и где, вследствии того, жители должны прибегать, для увеличения своих заработков, к другим хозяйственным ремеслам и промыслам. <...> Этих рабочих принято называть кустарниками и вследствии того сама промышленность называется кустарной промышленностью <...> Вот этот то вид рабочих заслуживает преимущественного внимания съезда» – заявил на съезде Мясоедов.

Всеобщее увлечение ассоциацией и артелью было навеяно, без сомнения, Западом.

Еще по теме:

Речь нашла полную поддержку среди участников, а её тезисы легли в основу ключевых пунктов резолюции Съезда, а затем были закреплены аналогичными решениями II Съезда сельских хозяев, который состоялся на следующий год. Таким образом и «артель» и «кустари» прочно вошли в государственный оборот, хотя и не имели прямых коннотаций в реальности, будучи фактически определенными не как нечто существующее, а как предмет заботы и управления. Впрочем, безрезультатно.

file.php

«Это всеобщее увлечение ассоциацией и артелью было навеяно, без сомнения, Западом. Достаточно вспомнить западноевропейскую литературу того времени, равно как и практические последствия кооперативного движения в Англии, Германии и Франции, чтобы понять, почему русские прогрессисты 60-х годов с таким жаром отстаивали идею артели. Но по той же самой причине – потому что это увлечение не имело корней в условиях русской действительности, несмотря на все разглагольствования о необыкновенной склонности русского мужика к артелям, – оно осталось в России практически совершенно бесплодным. Всеобщие восхваления артелей не создали ни одной прочной артели и не повели к возникновению кооперативного движения, сколько-нибудь похожего на западноевропейское. Индивидуалистический Запад с его иными политическими и общественными формами оказался гораздо более приспособленным для восприятия артельного начала, чем общинная Россия» – исчерпывающе зафиксировал итоги внедрения «артельного начала» Туган-Барановский.

Не лучше оказалась и ситуация с таким предметом заботы, как кустари, понимаемые в развиваемом модусе как мелкие сельские промышленники. Для того, чтобы понять, о чем вообще идет речь, в 1872 году при Минфине была создана специальная «кустарная» Комиссия, которая несколько десятилетий пыталась определить предмет своего изучения. Результата это так и не принесло. Наиболее известной иллюстрацией этого является резолюция Съезда деятелей кустарной промышленности 1902 года, в которой было признано, что дать определение предмету съезда попросту невозможно. Признанию этого факта предшествовали многочасовые дебаты участников.

Кустарь, мелкий ремесленник – вот основная ячейка нашего капитализма.

Еще по теме:

Впрочем, не лучше дело обстояло и с другими объектами приложения реформаторских усилий тогдашних экономистов всех толков. Например, Статистический комитет неоднократно пытался определить хотя бы для нужд учета что такое фабрика и завод, но также отказался от этих попыток, признав, что однообразного операционного определения дать невозможно. Та же проблема возникла и в отношении мануфактур, которые в итоге стали пониматься исключительно через критерией типа обрабатываемого материала, хотя формат самого заведения чаще всего не имел никакого отношения к мануфактуре в западном понимании и понимался зачастую через деятельность кустарей.

«Кустарь, мелкий ремесленник – вот основная ячейка нашего капитализма. Стоит послушать, что говорят исследователи кустарной промышленности, чтобы убедиться, в какой степени эта промышленность является не самостоятельным хозяйством мелких производителей, а одним из видов работы на кулака, наживающего капиталы, подобно заправскому фабриканту. <...> Кустарная промышленность превращается во внешнее отделение фабрики: кустарь очень часто обрабатывает за низкую заработную плату материал, вручаемый ему благодетельными предпринимателями, у себя на-дому» – указывалось в сборнике «Производительные силы России» в 1880 году. Там же впервые появляется и достаточно радикальное понимание фабрики (Елисеев):

«Если фабрики, по словам фабрикантов, приходится содержать на народные деньги единственно для того, чтобы они бросили кое-какие объедки нескольким тысячам работающего у них народа, то гораздо лучше для этой цели учредить прямой налог на народ».

Подобный подход достаточно характерен для формирующегося движения народничества, которое отрефлексировало сложившийся описанным образом язык таким образом, что переопределило его категории как этические идеалы, исконно присущие в первую очередь крестьянству. Для этого понадобилась дополнительная конструкция в виде общинности, идея которой (в понимании общественного устройства передельной общины), впрочем, также оказалась импортированной из немецкой истории. Таким образом и кустарные промыслы, и артельный принцип, и общинность стали важнейшими предметами для рассуждений народников, а их поиск — основным содержанием знаменитого «хождения в народ».

Тут стоит отметить, что подобный подход, несмотря на его как минимум странность, вполне успешно и эффективно решал ключевые задачи движения. Во-первых, позволял поменять модус (экономической проблемы или (что то же самое) крестьянского вопроса) за счет самого подхода (сменив идею модернизации того, чего не найдено, на саму идею поиска). Во-вторых, эффективно отделял народников от конкурирующих групп рефлексирующей интеллигенции на базовом уровне, что отчасти и создало определенную долю пафоса т.н. «консервативной мысли» в России.

Читать дальше:

Оцените новость:
  • (3 голосов, средний: 5.00 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...

Внимание! Редакция ИА "Ульяновск-город новостей" не всегда разделяет мнение своих авторов! Настоятельно рекомендуем отказаться в комментариях от ненормативной лексики и от перехода на личности. Три жалобы от пользователей (кнопка "Пожаловаться") на комментарий с ненормативной лексикой, даже замаскированной, приводят к автоматическому удалению комментария. ТЕПЕРЬ МЫ БАНИМ ЗА МАТ!