Яндекс.Метрика

«Гудели на заседаниях, как выгнанные из улья пчёлы». Политические страсти под оком «Мыши»

«Начался шум, аплодисменты, и, при объявлении о перерыве, служащие в земстве и публика запели «Марсельезу». Поливанов, в которого было пущено, но не попало, яблоко, сначала выбежал на балкон, потом под охраной двух гласных какой-то внутренней лестницей прошёл в переднюю, и только там какая-то дама дала ему его шляпу». Так проходило одно из собраний Губернской земской управы в Симбирске 29 июля 1905 года. 113 лет назад открылось здание Губернской земской управы, в котором сегодня находится Главпочтамт. «Сейчас в старинных интерьерах принимают-получают корреспонденцию, тихо шуршат бумагами… А в начале беспокойного XX века здесь кипели нешуточные политические страсти», – рассказывает известный ульяновский архивист Антон Шабалкин.

02.01 Земская управа

28 января отмечался Международный день без Интернета, и Главпочтамт к этому дню впервые организовал в своих исторических интерьерах несколько экскурсий для школьников, которые провел ведущий архивист Государственного архива Ульяновской области Антон Шабалкин. Забегая вперед, отметим, что после экскурсии детям раздали открытки и марки – они должны были отправить их себе домой с приветом родным – в знак Дня без сети. Однако все оказалось не так просто – дети нового поколения просто не знали, что делать с марками, куда их клеить, не говоря уже о своем почтовом индексе, который, кстати, пришлось искать в том же Интернете.

DSCN1930

Но вернемся в начало XX века – ко времени, когда на улице Большая Саратовская появилось здание будущего Главпочтамта.

Столичная «Мышь»

«Симбирская губернская земская управа шла в ногу со временем и желала, чтобы их здание было парадным и монументальным украшением главной улицы города, – рассказывает Антон Шабалкин. – Земцам хотелось вырваться за рамки провинциальности. В 1902 году Петербургское общество архитекторов провело конкурс на проект здания Симбирской губернской земской управы. Ставка на «столичность» себя оправдала».

Победил проект студента Высшего художественного училища Академии художеств Александра Дмитриева, который избрал для него девизом слово «Мышь». В левом нижнем углу листа в рамочке красовались большие буквы «Мышь», разделённые гербовым щитом. Щит венчала башенная корона, символизирующая губернский город, а в центре щита была изображена мышка – со стороны хвоста. Комиссия выделила работу Александра Дмитриева из 11 представленных проектов.

02.07 Синька. Мышь Бол. Садовая 1902

Забор и лепнина

В 1902 году губернское собрание избрало Строительную комиссию во главе с Владимиром Поливановым, весной 1903 года началось строительство под наблюдением симбирского архитектора Виктора Ивановского, «который, не меняя замысла Дмитриева, обогатил решение рядом интересных архитектурных элементов». Так, он составил проект забора по Большой Саратовской улице (ныне – Гончарова). Каменные столбы, узорчатые решётки, калитка и ворота сохранились.

03.02  Камен. забор по б. Сарат. ул. Р-1941-6-21

Лепнина и роспись плафонов делались по эскизам художника М.Ф. Квятковского. Они отличались от тех изображений, что есть на проекте А.И. Дмитриева. Там на стене первого этажа, например, угадывались очертания грифонов, характерных для петербургской архитектуры.

«Благодаря М.Ф. Квятковскому у нас в городе есть единственный дом, потолки которого в фойе и вдоль парадной лестницы подпирают 10 поясных фигур атлантов. Впрочем, если быть совсем точными, то эти атланты вовсе не атланты, а изображения знаменитого героя античных мифов – могучего Геракла. Он легко узнаваем по служащей плащом шкуре Немейского льва», – рассказывает Антон Шабалкин.

DSCN1969

DSCN1967

DSCN1983

На углах фасадов здания расположены львиные маски. Они делались под симбирский заказ, поскольку в львиные пасти вложено кольцо, соединённое с украшенным картушами фигурным щитком. На нём красуется увенчанная короной колонна – главный элемент симбирского герба.

Недобросовестный подрядчик

Осенью 1904 года губернская земская управа констатировала: «Благодаря активному участию Строительной Комиссии в деле разрешения различных вопросов, неизбежно возникающих при всякой большой постройке, постройка земского дома шла без крупных задержек и недоразумений и завершена, в общем, успешно. К сожалению, того же нельзя сказать относительно работ по устройству электрического освещения и водяного отопления, которые были сданы горному инженеру Н.В. Коншину. Выбор подрядчика оказался крайне неудачным».

Недобросовестный подрядчик срывал сроки, поставлял бывшее в употреблении и неисправное оборудование, наведывался в Симбирск лишь изредка, земцам приходилось разыскивать его «по разным концам России» и вступать в бесконечную переписку. В конце концов, Строительная комиссия срочно нашла другие фирмы, и работы удалось завершить до конца 1904 года.

4 января 1905 года здание губернского земства было открыто. На торжество приглашались архиерей, губернатор, все гласные и начальники отделений управы с супругами. «Во время торжеств решено завтрака не устраивать, ограничившись одним шампанским», – записала комиссия – шла Русско-японская война, и устраивать пышные торжества было неприлично.

DSCN1970

DSCN1975

DSCN1974

DSCN1972

DSCN1941

Политические страсти

«Сейчас в старинных интерьерах принимают-получают корреспонденцию, тихо шуршат бумагами… А в начале беспокойного XX века здесь кипели нешуточные политические страсти», – рассказывает Антон Шабалкин.

01.02 Поливанов Вл. Ник. 1900 НХ (Д.М. Болотов) Акшуат УОХМПервое заседание Симбирского губернского земского собрания в новом здании состоялось 4 января 1905 года. Председательствовал ярый монархист, губернский предводитель дворянства Владимир Николаевич Поливанов. Исполнительный орган земства – Симбирскую губернскую земскую управу возглавлял тогда князь Сергей Михайлович Баратаев.

Заседание было первым после рождения в царской семье 30 июля 1904 года наследника цесаревича Алексея. И В.Н. Поливанов предложил «повергнуть к стопам нашего обожаемого Монарха наши верноподданнические чувства». Адрес был составлен консервативной частью собрания в самых раболепных выражениях и содержал призыв «к борьбе с внутренними врагами». Это вызвало возражение части гласных, но В.Н. Поливанов резко свернул дискуссию. Тогда часть гласных демонстративно покинула собрание, а князь С.М. Баратаев заявил, «[…] что он не удаляется из зала заседания только потому, что он, как Председатель губернской управы, лишён возможности это сделать».

01.03 Кн. С.М.Баратаев, председ. СГЗУТак, рассказывает Антон Шабалкин, составилось «Особое мнение», подписанное двенадцатью гласными во главе с князем С.М. Баратаевым, которое для тихого Симбирска стало воистину революционным:

«Всю жизнь нас заставляли молчать, повиноваться и не рассуждать. В каждой нашей новой мысли и даже слове администраторы усматривали какие-то красные призраки, грозящие нарушить устои государства. Сорок лет мы только твердили, что всё обстоит благополучно, и до того свыклись с этой мыслью, что всякое иное вкрапление мысли считалось чуть ли не государственным преступлением. Вот это-то рабски приниженное состояние населения и довело Россию до такого кризиса, из которого полумерами и паллиативами невозможно её вывести. Страна на пути полного обнищания и разорения. Опасность для отечества очень велика и опасность эта не только от внешних врагов, с которыми ведёт борьбу в настоящее время наше государство, и не от внутренних мнимых врагов, с которыми так долго и с таким вредом для отечества боролась бюрократия; опасность в том глубоком застое в общем развитии страны и народа, которую искусственно создала многолетняя бюрократическая опека над населением. Русский народ искусственно задержан в своём естественном росте […]».

Земство продолжало заседать, обсуждая вопросы школ, больниц, продовольственной помощи и другие, но конфликт внутри назревал. Расстрел в столице 9 января 1905 года мирного шествия взбудоражил «и общественность Симбирска, несмотря на далеко не пролетарский его характер».

«Но окончательно революционная волна захлестнула здание земства 27-29 июля 1905 года – в эти дни там проходило чрезвычайное губернское земское собрание», – рассказывает Антон Шабалкин.

01.04 кн. Яшвиль Л.В. ГАНИ 59685-1-455 Л.24об. Ф.140Симбирский губернатор князь Лев Владимирович Яшвиль по горячим следам событий, во второй половине 1906 года написал:

«29 июля 1905 года в С[имбирске] состоялось первое проявление революции: во время чрезвычайного земского собрания некоторыми гласными были произнесены противоправительственные речи, в служащими в земстве и публикой произведён шум и устроен скандал председателю собрания Поливанову, затем один из земских служащих, Родионов, с балкона объявил об учреждении демократической республики и упразднении Правительства. Весь этот беспорядок […] был подготовлен […] служащими в земстве, при участии и попустительстве самих земцев. С тех пор революционное движение захватило и такие круги, которые ни о какой революции не думали, по крайней мере в С[имбирске]: земцы на девять десятых дворяне и все землевладельцы, оказалось, дали подняться всем тем элементам, которые теперь говорят о вооружённом восстании […].
Главною причиной всего того, что мы переживаем, я давно считаю всеобщую в России бедность и необеспеченность и вытекающее отсюда недовольство. […] Городские и фабричные рабочие не что иное, как те же крестьяне, […] и из них то революционеры набирают себе сторонников. […]
Такие же бедность и недовольство своим положением являются главными двигателями в деятельности, так называемого, третьего элемента, то есть земских служащих – земских бюрократов, окрестивших себя противным названием интеллигенции. Врачи и ветеринары, инженеры, не нашедшие очень хороших мест, страховые агенты и статистики, набираемые на лето из студентов, – явились проводниками революционных идей в деревне, а в последнее время к ним примкнули гимназисты и семинаристы старших классов и, что всего удивительнее, духовенство.
Захлебнулись «волной освободительного движения» и помещики, и даже очень богатые купцы, заговорившие вдруг о притеснениях, чинимых им Правительством и администрацией.
[…] Неудачные министры Дурново и Сипягин, не сознавая роста революционного движения, провели ряд неудачных законов, создавших ту плотину, которая теперь прорвалась».

Конфликт в земском собрании 29 июля 1905 года во многом спровоцировал сам председательствующий В.Н. Поливанов. Яшвиль про него пишет:

«Председатель, приготовившись к противоправительственным выступлениям, не проявил ни сдержанности, ни такта: сам давал возражения зуб-за-зуб, прерывал говоривших и грозил закрытием дверей для публики. Беспорядок начался при чтении доклада об участии выборных от земства в комиссиях, определявших убытки от погромов. Гласный Кирмалов объявил, что никто не в праве заставить его служить в жандармах».

Слова А.В. Кирмалова взорвали чрезвычайное земское собрание.

«Начался шум, аплодисменты, и, при объявлении о перерыве, служащие в земстве и публика запели «Марсельезу». Поливанов, в которого было пущено, но не попало, яблоко, сначала выбежал на балкон, потом под охраной двух гласных какой-то внутренней лестницей прошёл в переднюю, и только там какая-то дама дала ему его шляпу. […]

Очевидно, собрание так продолжаться не могло, беспорядок был подготовлен, были брошены с хор прокламации, чувствовалось со стороны председателя управы во всяком случае попустительство […]». Работа собрания после бегства В.Н. Поливанова переросла в митинг. А доклад управы, по мнению губернатора, «содержал уже проект конституции».

Политические дебаты всё активнее выплёскивались на улицы и звучали на митингах, что вынудило губернатора князя Льва Яшвиля принять строгие меры. 29 июля 1905 года он направил земскому собранию бумагу: «Принимая во внимание, что дальнейшее заседание Собрания грозит спокойствию города, объявляю таковое закрытым».

«С октября 1905 года губернатору уже приходилось разрешать митинги в здании губернского земства, – рассказывает Антон Шабалкин. – В зале вывешивались два флага – красный и чёрный, звучали самые революционные речи, слушать которые сходились представители всех сословий. Страсти разгорались, противники революционеров «собрались в толпу и хотели разнести управу. Первого камня, пущенного в окно, достаточно было, чтобы начался погром […]». Князю Л.В. Яшвилю совместно с полицмейстером Василием Асафовичем Пифиевым пришлось утихомирить толпу, фактически защищая революционных ораторов. Впрочем, против пения «Марсельезы», а заодно и против тех, кто только и ждал повода, чтобы требовать арестов смутьянов, губернатор меры принял. «Во время выборов в Государственный Совет […] земская управа была охраняема таким взводом, что никому в голову не пришло бы петь. Филатов, входя, спросил у Василия Асафовича: что это за военное положение? А тот ответил: не всё же князю Баратаеву петь, пришла и моя очередь показать свой хор»».

Гудели, как выгнанные из улья пчёлы

Революционер В.В. Рябиков писал: «Земцы гудели на своих заседаниях, как выгнанные из улья пчёлы. Под видом совещания различных комитетов и комиссий в здании губернского земства происходили беспрерывные совещания политических группировок; печатались на земских машинках различные программы, воззвания и пр. […]».

Для правых сил оппозиционные земцы казались ярыми революционерами, рассказывает Антон Шабалкин, а социал-демократ В.В. Рябиков отзывался о них не без скепсиса, но пользы для дела революции не отрицал: «Либеральное крыло земского и городского «самоуправления» ходило с мировой скорбью во взоре и с миной протеста в глубоком кармане сюртука. […] Жалкий лепет либералов всё же являлся «знамением времени» и концентрировал около себя значительное количество т. н. интеллигенции, а, вернее всего, мелкого служилого люда. Создавшееся настроение способствовало и нашей работе».

Однако, консерваторы не сдавались. В апреле 1906 года вместо избранного в Государственную Думу князя С.М. Баратаева председателем губернской земской управы стал благонадёжный землевладелец Николай Фёдорович Беляков. А 13 июля 1906 года самостоятельно мыслящий и не идущий на поводу у консервативного дворянства и столичных реакционеров князь Л.В. Яшвиль был вынужден оставить свой пост «согласно прошению».

«Впрочем, истинная причина отставки была всем очевидна, – говорит Антон Шабалкин. – Краевед П.Л. Мартынов позже записал о князе: «уволен от должности за либеральное направление». Господа помещики во главе с В.Н. Поливановым торжествовали победу. При новых губернаторах Константине Сократовиче Старынкевиче и Дмитрии Николаевиче Дубасове земские ряды были постепенно «очищены» от неугодных. И почти целое десятилетие в здании губернского земства если и кипели страсти, то исключительно по вопросам не выходящим за рамки дозволенного».

Делегаты в армяках

«Советская власть, как известно, была провозглашена в Симбирске 10 декабря 1917 года, но в аграрной губернии важно было, чтобы Советы получили поддержку крестьянских масс, – рассказывает Антон Шабалкин. – Поэтому для новой власти было жизненно важно то, за кем пойдёт 5-й Симбирский губернский крестьянский съезд. Он проходил в здании бывшего губернского земства 21-25 января 1918 года. Каменные «атланты», привыкшие видеть земцев в чинных костюмах и при галстуках, «взирали» на делегатов в армяках, нещадно дымивших махоркой».

В первый день работы съезда, 21 января 1918 года крестьянам было предложено две резолюции по главному вопросу – «о власти».

01.10 О власти

Резолюция большевиков, предложенная симбирскому крестьянству, гласила:

«5 съезд крестьян Симбирской губернии, обсудив вопрос о власти, признал, что Учредительное собрание своим отказом признать власть трудового народа, т. е. Советы Крестьянских, Рабочих и Солдатских депутатов, как в центре, так и на местах и утвердить полезные декреты о земле, о рабочем контроле и другие – Народных Комиссаров, выявило свою контрреволюционную сущность. Поэтому 5 крестьянский съезд признал роспуск Учр. Собр. Центральным Исполнительным Комитетом правильным. Отныне вся власть должна принадлежать всему трудовому народу в лице Советов Крест., Солд. и Рабоч. Деп., как в центре, так и на местах. Вопрос о созыве Учр. Собр. остаётся открытым, в зависимости от отношения к нему Советской власти.
Да здравствует социальная революция, Всемирное братство трудового народа!».

По окончании чтения резолюции зал взорвался овацией. За резолюцию большевиков проголосовало 207 делегатов, против – 50, 11 человек воздержались. Заседание закончилось в три часа ночи, крестьяне расходились на отдых, узаконив власть Советов в Симбирской губернии.

«А спустя ещё несколько дней, 26 января состоялось совместное заседание исполнительных комитетов Совета крестьянских депутатов и Совета рабочих и солдатских депутатов, – продолжает рассказ Антон Шабалкин. – Был избран единый президиум исполкома губернского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов – Советская власть Симбирска обрела свой исполнительный орган. В губисполком первого состава вошли семь большевиков и четверо левых эсеров. Первым председателем исполкома был избран большевик Владимир Николаевич Ксандров».

22 июля 1918 года, когда Симбирск заняли войска Народной армии Комуча и белочехи, земство на короткий срок возобновило свою работу. В тот же день состоялось чрезвычайное земское собрание. На повестке дня первоочередным был вопрос о судьбе советских учреждений. Но, к явному неудовольствию, сторонников Учредительного собрания, земцы постановили после «продолжительных прений […]: не ломать созданных Советской властью учреждений», просто переподчинить их земской управе.

На Первомайские торжества 1919 года в Симбирск прибыл нарком по военным делам РСФСР, председатель Реввоенсовета Советской Республики Лев Давидович Троцкий.

«Среди прочих мест города Лев Давидович посетил и дом со львами, – рассказывает Антон Шабалкин. – «Демон революции», как всегда блистал красноречием. «Зайцем» пробравшемуся на его выступление молодому парню Володе Никонову особенно запомнились слова Л.Д. Троцкого, что «если Солнце помешает Революции, мы погасим Солнце»».

И, наконец, почта

После революции в бывшем земском доме размещались Симбирский пролетарский университет, губернские отделы труда, финансов, налогов, народного образования, редакция газеты «Пролетарский путь» и другие учреждения. В конце 1930 года здание передали Ульяновской почтово-телеграфной конторе, которая вселилась в него в январе-марте 1931 года.

В годы Великой Отечественной войны «треугольнички» с фронта и письма на передовую строго просматривала военная цензура. Штамп «Пропущено военной цензурой» стоит на почтовой карточке, которую получил в 1943 году преподаватель Ульяновского педагогического института Пётр Сергеевич Бейсов (1906-1976), недавно вернувшийся из госпиталя после тяжёлого ранения. Обратный адрес гласил: «Корней Ив. Чуковский. Москва. Ул. Горького, 6, кв. 89». Знаменитый писатель был не только классиком детской литературы, но и доктором филологических наук. Корней Иванович Чуковский запрашивал у ульяновского коллеги сведения о графе Григории Михайловиче Толстом. Несмотря на войну, литературоведы продолжали заниматься любимым делом.

12.03 Открытка К.И. Чуковского

13.02 Ул. Гончарова 1965 И. Тункель
Главпочтамт, 1965 г. И. Тункель

В 2005 году у здания Главпочтамта установлен памятный знак «Симбирская нулевая верста», на боковых гранях которого указано расстояние в верстах до Санкт-Петербурга, Страсбурга и Пекина. Знак чисто символический и привязан к адресу современной почтовой службы.

DSCN1984
А на втором этаже установлен круглый кованый столик – работа кузнечного двора «Корч». На столешнице лежат гусиное перо, нож для бумаги, пресс-папье и конверт с адресом: «Барину Илье Ильичу Обломову Санкт-Петербургъ Гороховая улица».

DSCN1923

Во дворе дома губернского земства сохранилось двухэтажное деревянное здание медпункта, построенное в 1910-х годах. Предположительно автором проекта является Ф. О. Ливчак.

11.01 Ливчаковский дом во дворе Почтамта 21.01.2018

Антон Шабалкин, Юлия Узрютова. Фото – авторов

Оцените новость:
  • (9 голосов, средний: 5.00 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...

Внимание! Редакция ИА "Ульяновск-город новостей" не всегда разделяет мнение своих авторов! Настоятельно рекомендуем отказаться в комментариях от ненормативной лексики и от перехода на личности. Три жалобы от пользователей (кнопка "Пожаловаться") на комментарий с ненормативной лексикой, даже замаскированной, приводят к автоматическому удалению комментария. ТЕПЕРЬ МЫ БАНИМ ЗА МАТ!