Яндекс.Метрика

“Уж если герой пролез в голову, он будет там сидеть”

01 Дек 2017 Интересно, Культура Dinika

Лауреат премии «Русский букер», автор популярных произведений «Время женщин», «Полукровка», «Лавра», «Терракотовая старуха», «Китаист» Елена Чижова, побывавшая в Ульяновске 29 ноября, рассказала о первой встрече с нашим городом, о том, как долгое время писала в стол, о пожаре на теплоходе, ставшем переломным в ее жизни, а также о новом романе «Китаист» и о своем будущем произведении.

DSCN0303

Об Ульяновске

Я в вашем городе впервые. Поскольку я живу в Петербурге, то это не такое уж короткое путешествие: сначала нужно долететь до Москвы, потом уже нужно лететь в Ульяновск. Но я посмотрела кое-что, ваш Ленинский комплекс, Музей Гончарова, еще несколько знаменательных мест. На меня это произвело очень большое впечатление. И вообще мне кажется, что волжские города в какую-то хорошую сторону отличаются по своему состоянию от городов в среднерусских местах.

Сначала писала в стол

Я, по правде говоря, не знаю, что вас в моей жизни может заинтересовать, в том смысле, что жизнь моя долгая, много в ней разных событий, очень противоречивых. Я совсем не сразу стала писателем, хотя я мечтала об этом лет с 18. Но когда живешь в Петербурге, довольно трудно сказать внутри себя, что ты писатель, потому что вокруг ходят тени таких писателей (вам это тоже известно – у вас в Ульяновске тоже по городу ходят писательские тени), но в Петербурге это как-то особенно. Сказать о себе, что я писатель, – очень трудно. Лет с 20-ти я писала стихи, но я их всегда писала в стол, причем делала это очень серьезно. По ночам я садилась, несколько часов этим занималась, читала огромное количество книг. У меня все время было такое впечатление, что я еще не начинала жить. Но по ходу этого я успела сделать много других вещей. Так сложилось, что я поступила не на филологический, а в финансово-экономический университет, там я осталась преподавать, потом я защитила кандидатскую по матметодам в экономике, потом я уволилась и решила, что я буду преподавать английский, который я знала профессионально. Этим я занималась лет 10, и все было замечательно. После этого я решила, что все – вот теперь я прекращаю, и, наконец, я становлюсь писателем.

Но тут случилась перестройка

С одной стороны, я была этому страшно рада, я была среди тех, кто стоял на площади во время ГКЧП, это совершенно потрясающее воспоминание в моей жизни, потому что я никогда больше не видела такого количества светлых лиц. Это было время решимости, надежд покончить со всем старым. Но, к сожалению, началась бурная инфляция, и в результате мои уроки стали стоит приблизительно столько, сколько пачка соли. Пришлось отрывать от сердца своих учеников, потому что мне нужно кормить семью (а к тому времени у меня родилась младшая дочь). Друзья позвали меня в бизнес, поскольку по своей первой специальности я специалист по управлению производством. Довольно долго и успешно я работала в бизнесе, все шло к тому, что я стану богатой бизнес-леди, за полгода я дослужилась до помощника президента крупного мебельного концерна. Но у меня стало появляться очень тяжелое чувство, что я живу чужой жизнью. Материально была ситуация такая: мой муж в те времена – он доктор исторических наук и работал в Институте истории Академии наук – получал в начале 90-х 500 рублей в месяц, на которые можно было купить два килограмма мяса. А я получала уже 100 тысяч. Он уже в декретный отпуск из института и три года сидел с нашей младшей дочерью, параллельно писал книги. Когда в середине 90-х вдруг сказала, что мне это начинает надоедать, а хочу я стать писателем, тут мой муж меня не то, что не поддержал, он просто изумился, сказав: «А как же мы будем жить?». И, понимая, что какое-то время придется протянуть с этим, уходить в абсолютную нищету – а все прекрасно понимают, что такое вдруг становиться писателем, это значит становиться абсолютно нищим человеком, если этим заниматься профессионально.

И тут случилась одна история, которая полностью перевернула мою жизнь

DSCN0285

Мы приехали в Крым на полтора месяца в отпуск. Муж работал в архивах, а я решила сплавать в Стамбул. Один из наших приятелей, крымских бизнесменов, предложил поехать на теплоходе, на котором челноки возили товары из Турции. Я решила, что это интересно – ты оказываешься в гуще жизни. Туда мы замечательно приехали. На обратном пути я сидела в маленькой каютке, и вдруг среди ночи раздается стук в дверь, а там совершенно бело лицо буфетчицы, которая сообщила, что на теплоходе пожар – горит вся палуба. Я думаю: «Боже мой, а что делать-то?». А потом спросила: «А почему так тихо, почему никто не проснулся?». Она говорит, что капитан приказал никого не будить, потому что минут через 15 мы взорвемся, а он боится, что начнется паника. Знаете, я не могу сказать, что я испугалась, это звучало так глупо и безумно, что страх пришел потом, как-то очень медленно.

Я попросилась поговорить с капитаном. Захожу к нему – сидит капитан, перед ним бутылка водки. Говорю: «Скажите, пожалуйста, уже сигналы SOS передавали на берег?». Оказалось, что сигналы передали, турки ответили, что мы не в турецких водах, а украинская сторона сказала, что мы бы вылетели помочь, но у них просто нет керосина – это был 1996 год. Тогда я спросила капитана, что, наверное, должны быть шлюпки. Он мне ответил, что они уже два часа как сгорели – они все были заложены: внизу лежали турецкие зажигалки, а сверху, в шлюпки, турецкие дубленки. В результате искры попали туда, проникли вниз, зажигалки стали медленно плавиться и зажигаться, и когда через дубленки ударило пламя, было уже невозможно ничего сделать.

И тогда я увидела одну из самых потрясающих сцен в своей жизни. В каюте была небольшая щель, через которую можно было подняться и посмотреть на палубу. И там я видела абсолютно безбрежное черное небо, гигантские языки пламени, а по палубам, перепрыгивая с тюков на тюки, бегали абсолютно голые и черные, в копоти, моряки, а в руках у них были вилы, как трезубцы. Они накалывали эти тюки и бросали их в море. И, знаете, когда я встречаю где-то слово «ад», у меня всегда возникает ощущение, что я его краем глаза видела. Вот эти языки пламени, эти черти с трезубцами, которые носятся туда-сюда! Сцена была совершенно потрясающая.

Я вернулась в свою каюту и, наверное, второй раз в жизни я сидела и разговаривала с Богом. Видимо, я уже была в абсолютном стрессе, находилась не совсем в адекватном состоянии. Я разговаривала, как потом выяснилось, где-то часа 3-4, но мне показалось, что это прошло очень быстро. Я ничего не просила, не молилась, не плакала, не кричала. Люди уже начали к тому времени просыпаться, раздавались ужасные крики. А я говорила о том, что нет смысла сейчас меня взрывать. Я очень долго училась, я очень много всего прочла, я 20 лет писала в стол, я готова начать писать, делать и прочее. И я сказала, что мне нужно 10 лет, если я спасусь с корабля, я буду работать как проклятая, я оставлю все другие дела, я сяду и буду работать. И на то, что я собираюсь сделать, мне десяти лет хватит. И вот только я договорилась, ко мне опять постучалась буфетчица и сказала: «Ты знаешь, там что-то странное случилось, но огонь упал». Уж не знаю, насколько это все результат моей договоренности, конечно, это результат героической схватки моряков с пламенем, но для себя я восприняла это как договоренность.

Все бросила и начала писать

Потом уже, когда мы вернулись, когда я сошла с корабля, а меня встречал муж, в этот момент я поняла, что все, я все бросаю, я буду писать. И когда я вернулась в Петербург, я сказала своей семье, что их хорошая жизнь заканчивается, я буду писать. И, действительно, потом мы нищенствовали, потому муж, конечно, стал зарабатывать, но я почти ничего не зарабатывала. И первый свой роман «Крошки Цахес» я опубликовала в 2000 году, и сразу я получила за него две литературные премии – журнала «Звезда» и «Северная Пальмира». Потом я написала роман «Полукровка» – он вошел в шорт-лист «Русского букера». Потом я написала роман о церкви «Лавра», и он тоже вошел в в шорт-лист «Русского букера». Затем я еще писала, в 2009 году вышел роман «Время женщин» -и с третьего захода я получила «Русского букера». Сразу появилась большая статья в New-York Times, стали меня активно публиковать и переводить. Сейчас моя проза переведена на 15 иностранных языков, включая арабский и китайский.

О работе

Десять лет прошло уже давно, как раз к этому времени я получила «Русского букера». Но я вошла в этот ритм. Я работаю каждый день, встаю очень рано – в 6-6.30 – и сажусь работать. И, если я не отъезде, а я довольно часто езжу, то я каждый день работаю практически без выходных. Есть замечательная фраза Чехова, в которой говорится, что человек, вкусивший наслаждение творчества, его больше не интересуют в этой жизни никакие другие наслаждения. На самом деле, это правда. Потому что ничего нет для меня тяжелее, если что-то не получается, и звук не тот, и структура не выходит, и с героями что-то не то получается. Но если все-таки в результате я пробиваюсь, и вдруг в какой-то момент возникает чувство полета, когда держишь в руках и всю внутреннюю структуру книги, и сюжет, и герои оживают для тебя, вот ничего более изумительного в своей жизни я не знаю. Это какой-то выход в четвертое измерение. К сожалению, это бывает редко, потому что в основном это тяжелая подготовительная работа к очередному роману. На один роман у меня приходится года два, а иногда и три.

DSCN0281

О романе «Китаист»

На его написание подтолкнула та жизнь, которая нас окружает. Я живу в эпицентре этой жизни, потому что везде, где я бываю, я вижу абсолютно перевернутую с ног на голову какую-то совершенно сумасшедшую жизнь, которая становится все более сумасшедшей с каждым годом. Вообще возникает ощущение постмодернистского мира – такого литературного течения, когда люди начали приходить к выводу, что то, что происходит вокруг них, это такой симулякр. Все делают вид, что что-то происходит, и в то же время все происходит абсолютно не так. Все наперебой врут, и из этого вранья вдруг неожиданно вылезает какая-то правда. И наоборот – люди пытаются говорить правду, и эта правда на глазах превращается в какое-то вранье. Ощущение, что вся ткань бытия гнилая, расползается под пальцами.

И с каждым годом у меня это отношение все крепло и а, в конце концов, я поняла, что я должна придумать какую-то литературную конструкцию, в которой весь этот клинический идиотизм будет выглядеть органично. И я очень хорошо помню, как это все началось, когда вдруг мне стало сниться, то ли я видела – а такое часто бывает, когда выясняется, что я давным-давно пишу роман внутри себя, но все себе не могу сказать, что я его уже пишу. Так было со «Временем женщин». Мне полгода снились какие-то разговоры трех старушек, я помню, что они говорили на том языке, который я слышала от своей прабабушки в раннем детстве. Где-то через полгода я вдруг поняла, что я помню этот прабабушкин язык и я знаю, как это все приспособить. Но одно дело сказать себе «я знаю», а потом за два-три года это превращается в пять-восемь вариантов. Вот с «Китаистом» у меня было таким образом, что я вдруг стала видеть сверхскоростной поезд, который очень быстро едет, летит сквозь тайгу. Через какое-то время я вдруг стала видеть какого-то странного молодого человека, который сидит внутри полупустого поезда, и от него исходили какие-то гадкие волны, он был мне внутренне очень неприятен.

Где-то еще через пару месяцев я вдруг поняла – это же герой моего нового романа! Помню, как на даче поздно вечером я села на крыльцо и минут за 20 я построила эту структуру, я поняла, откуда и куда он едет, я поняла, что это за две стороны, что это за поезд, кто он такой. Мне с самого начала он был чудовищно неприятен – от неприятного человека еще как-то можно избавиться, а с собственным литературным героем это не проходит – уж если он пролез в голову, он будет там сидеть, рассевшись и ходить взад-вперед.

О театре

У меня много спектаклей в разных театрах. Как-то режиссеры очень любят роман «Время женщин». В БДТ имени Товстоногова идет этот спектакль, в Москве в «Современнике», в Омске, Магнитогорске, Пскове и др. Я с театральными деятелями дружу, и мне они всегда говорили в один голос, что если тебе попался отрицательный персонаж, то нужно из кожи вылезти вон, чтобы попытаться его оправдать. И вот тогда на этом стыке возникнет то, что тебе нужно. И я года три билась с героем «Китаиста» и старалась его оправдать. На самом деле, это роман-гротеск. Все это какое-то безумие, но потому, что мы видим соответствие этому в нашей окружающей жизни.

О новом романе

Я до такой степени отравилась нашей безумной жизнью, что год назад решила все-таки как-то немного уйти в себя. Потому что три года жить с этим персонажем (про роман «Китаист» – прим. ред.) и смотреть, как он губит людей, сил никаких нет. Мне становилось все хуже и хуже. Это тот случай, когда книга выедает и требуется какое-то восстановление.

Сейчас я уже близка к четвертому варианту романа об истории ленинградской ветви моей семьи с маминой стороны. Отец родом из Белоруссии, а с маминой стороны я в Петербурге четвертое поколение. Моя прабабушка приехала из Тверской губернии в начале 20 века, и с тех пор семья прошла здесь все – революцию, гражданскую войну, репрессии, блокаду, чудовищное время. В новом романе я хочу рассказать историю моей семьи с уклоном в блокаду по рассказам моей мамы, по тому, что я помню с детства. Но так в нашей семье получилось, что все самое интересное об истории семьи, начиная с дореволюционного времени, мама рассказала мне всего год назад. И я поражена тому, что у меня хватило ума просто сказать маме простейшую фразу: «Я сейчас включу диктофон, а ты мне будешь рассказывать все, что ты знаешь о нашей семье». И мы с ней на даче так месяца полтора сидели по вечерам на веранде, и она рассказывала.

Я пишу для себя и про себя

Когда спрашивают, про кого я пишу и для кого, всегда говорю, что, в первую очередь, для себя и про себя. То есть, это не означает, что я не хочу, чтобы то, что я пишу, не читали, наоборот, я очень радуюсь, когда это имеет какой-то успех. Но я пишу для себя в том смысле, что есть какие-то темы, которые я не могу не написать, они для меня мучительны. Я спасаюсь от этих тем именно тем, что я пишу. Что касается того, что я пишу про себя, я пишу только о том, что меня окружает, что меня мучает. Другое дело, что я не рассказываю это в стиле «что вижу, то пою», а я создаю литературные конструкции, внутри которых это мне интереснее и легче выразить.

Для справки

Елена Чижова – современная российская писательница, эссеист, переводчик, лауреат премии «Русский Букер» (2009г.), автор популярных прозаических произведений, главный редактор международного журнала «Всемирное слово» (Санкт-Петербург), директор Санкт-Петербургского отделения русского «ПЕН-клуба».

Елена Семёновна родилась и проживает в Санкт-Петербурге. Публиковать свою прозу в литературных изданиях начала с 2000 года. Первой книгой Чижовой стал роман «Крошки Цахес», повествующий о непростых буднях учеников элитарной советской школы — мира, выстроенного волевой рукой их идейной вдохновительницы. Дебютное произведение начинающей писательницы сразу же привлекло внимание не только любителей качественной современной прозы, но и профессиональных критиков. Так, в 2001 году книга была удостоена литературной награды «Северная пальмира», а также стала лауреатом премии, учрежденной журналом «Звезда». Далее были произведения «Лавра», «Время женщин», «Орест и сын», «Планета грибов», «Полукровка» и «Терракотовая старуха», которые пользуются неизменной популярностью у читательской аудитории. На встрече Елена Чижова представила свою новую книгу «Китаист», вышедшую в издательстве «АСТ: Редакция Елены Шубиной». Роман написан в жанре антиутопии, обращенной в прошлое, где перед читателем разворачивается альтернативная история государств – советского и профашистского – и история двух молодых людей, выросших по разные стороны Хребта, их дружба-вражда, вылившаяся в предательство.

Юлия Узрютова. Фото автора

Оцените новость:
  • (6 голосов, средний: 5.00 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...

Внимание! Редакция ИА "Ульяновск-город новостей" не всегда разделяет мнение своих авторов! Настоятельно рекомендуем отказаться в комментариях от ненормативной лексики и от перехода на личности. Три жалобы от пользователей (кнопка "Пожаловаться") на комментарий с ненормативной лексикой, даже замаскированной, приводят к автоматическому удалению комментария. ТЕПЕРЬ МЫ БАНИМ ЗА МАТ!