Яндекс.Метрика

Дмитрий Аксенов: «Театрам приходится конкурировать с торговыми центрами»

Ульяновскому театру Enfant Terrible исполнилось 10 лет. В начале нового театрального сезона его руководитель и режиссер Дмитрий Аксенов рассказал Гале Узрютовой о том, что способен изменить театр, нужен ли театру PR, о новых спектаклях, конкурентах театра, когерентных волнах в зрительном зале и о том, как электропила помогла «ужасному ребенку» попасть на международный фестиваль.

ShP_0010

Как вы теперь – через 10 лет – относитесь к названию своего театра «Ужасный ребенок»?

- Enfant terrible, или с французского — несносный, озорной, непоседливый ребёнок — буквально означает «ужасный ребёнок». Он ставит в неловкое положение, может провоцировать. Ребенок почему в те годы был ужасным? Потому что в эпоху рыночного мировоззрения работа не для денег, не укладывание репертуара под кого-либо для финансового благополучия, говорение правды – это было в каком-то смысле Enfant terrible.

Сейчас разве не так? Рыночные принципы лютуют.

- Характер не изменился, и ребенок по-прежнему «ужасен». Мы не изменяем своим принципам. Ради чего создавался театр? Не чтобы зарабатывать деньги, обеспечить себе комфорт жизни. Это все из области внутренней борьбы, здесь открывается сама семиотика слова «искусство». Почему оно так называется? На других языках это «арт». У нас – искусство. Человек, занимающийся театром, должен пройти череду искушений. Когда он становится искушенным, оставаясь верным себе, своей идее, красоте, тогда речь заходит об искусстве.

Вы принципиально сохраняете камерность театра или хотели бы расширяться?

- Как Бог даст. Сохранять камерность – самый простой и хороший вариант. Это доверительное общение, глаза в глаза. С другой стороны – жалеешь, что мало людей проходит через театр. Но специальной цели увеличить зрительный зал у нас нет. Это имеет смысл только тогда, когда то, что есть, заполнено до отказа. А у нас, как в любом частном театре, то густо, то пусто. Думаю, ситуация зависит не столько от талантливости театра и значимости постановок, сколько от количества людей, для которых театр представляет жизненный интерес. В городах с миллионным населением легче наскрести большой зал, в нашем городе – ситуация другая. Либо театр должен быть настолько феерическим, как, например, у Николая Коляды в Екатеринбурге. Но это Екатеринбург. Я пока курил там на улице, в разговорах прохожих за 10 минут раз 15 услышал слова «театр» и «спектакль». Театрам в этом смысле трудно, нужны дополнительные усилия для привлечения людей. Некоторые театры делают мероприятия вокруг да около, чтобы привлечь зрителей, но я этого не люблю. Подобные попытки прямо или косвенно опровергают тезис о самоценности театрального процесса как такового.

лм 188

Спектакль “Леди Макбет Мценского уезда”

Однако к вам приходит много молодых зрителей, что привлекает молодежь?

- Сложно сказать. У нас нет пиарщика, как в больших театрах. Зачем он? У меня пиарщики – 15 человек. Во время спектакля они выходят на сцену – и это лучший пиар. Сарафанное радио – самый надежный пиар. Честность в чем? Как вы работаете, столько людей к вам и приходят. С чем сейчас конкурируют театры? С торговыми центрами, шашлыком, водкой-селедкой, турбазами – это же целая индустрия. Торгово-развлекательные центры стали чем-то вроде средневековых ярмарок, туда теперь и артистов тягают, чего я не принимаю. Человек приезжает в торговый центр с семьей, на машине, ставит ее на парковку и целый день там бродит. Это же все ложные ценности. Детей сдают в клетку, не общаются с ними. Что там с детьми эти менеджеры делают? Ничего не делают. Смотрят, чтобы они нос не разбили. А потом эти дети вырастают, вышвыривают родителей из своей жизни, а те хватаются за голову и говорят: как же так, мы же все самое хорошее ему покупали, а он таким козлом вырос.

Как театр ощущает себя в Ульяновске? Комфортно вам здесь работать? Некоторые говорят, что в городе тяжелая аура, молодежь уезжает.

- У меня от города хорошие ощущения. В нашем театре много замечательных людей работают, а город нам помог с помещением. Я не питаю иллюзий, не жду благодати от людей, поэтому нет тяжелых ощущений. Сейчас смысл в том, чтобы найти единение, ведь все разрознены. Каждый человек разбит на тысячи ролевых функций: тут он – пассажир, тут – покупатель, и не всегда они соединяются между собой. Успевает ли человек вообще почувствовать себя целым? Кто он такой? По-моему, нет. Театр – место, где это возможно.

Какие открытия вы для себя сделали за 10 лет работы? Что вас удивило?

- Удивляют меня красота, радость. Что поразило, ранило? Сейчас от тех, кто начинал с нами театр, остались только двое – я и Таня Леонова, моя жена. Но театр – многотрудное дело, это все понятно, мы на свой страх и риск существуем. Недавно наш театр – нищий, голоштанный – был отмечен на международном театральном фестивале «Коляда-Plays». А знаете, как мы туда ехали? Чтобы нас пустили в вагон, нам пришлось прямо на платформе распиливать негабаритные декорации. Нам Господь прислал пилу. На вокзале – ремонт, и в будке, которая стоит на перроне, сидели рабочие, а у них – электропила. Это что за промысел такой? Тот самый. Я уже шучу, что теперь перед каждой поездкой на фестиваль, нам нужно перед вагоном ритуально распиливать какую-нибудь доску. Главный зрительный орган – сердце. Когда посвящаешь себя одной деятельности, не распыляешься, действуешь целенаправленно, начинаешь все это видеть. Это каждый может, просто не все этим занимаются.

ulhd-87

Спектакль “Тот, который платит”

- Что нового в репертуаре театра?

- Готовим к выпуску спектакль по Борису Шергину «Пинежский Пушкин», хотим его выпустить как можно скорее. Первые эскизы к спектаклю были нарисованы еще в 1999 году, готов некоторый объем материальной части. Это прозаическое произведение, его сложно привести в театральную плоскость. Очень деликатная работа, тем более что это будет моноспектакль. Практически новый спектакль – «Ваня Датский», тоже по Борису Шергину. Очень любим русское слово, стараемся держаться за него. Борис Шергин – его хранитель, был собирателем северного русского фольклора. Кстати, у нас в городе есть люди родом из северных мест, и мы получаем от них отзывы. После спектакля «Ваня Датский» они нас спрашивали, как удалось отразить северную тональность, передать так точно речь. Им даже казалось, что декорации пахнут так, как улицы в их родных краях. А мы там ни разу не были.

Enfant Terrible – театр с особым музыкальным вкусом. Кто работает над музыкальным сопровождением спектаклей? Какой должна быть эта музыка?

- Над подбором музыки всегда работаю сам. Хороший слух – важнейшая сторона профессии режиссёра. Честнее всего было бы сказать, что музыку ко всем нашим спектаклям подбирал мой Отец. Его давно нет рядом, но именно он воспитывал в нас с братом музыкальную культуру, стараясь «причастить» к этому величайшему таинству. Музыки в спектакле должно быть ровно столько сколько необходимо, важно чувство меры.

Театр способен что-то по-настоящему изменить?

- Конечно, все меняется. Весь мир меняется. Даже если нет зрителей, уже на репетициях все меняется. На репетиции я просто забываю, кто я такой, настолько это меня захватывает. Мы часто говорим: «Что я могу один!» Но песок состоит из песчинок, и если каждая скажет, что от нее ничего не зависит и исчезнет, то исчезнет весь песок. Мне хорошо знакомо это чувство, когда ждешь чего-то от важных для тебя событий, что мир перевернется. Когда у меня сын родился, ни Солнце не упало, ни Луна. Я шел по улице и недоумевал: как так – они ходят и не понимают, что у меня родился сын! Или едешь в поезде, и когда темно, зажигаются окна домов. Там внутри кто-то ходит, чай пьет. Они живут и не представляют, что я на них смотрю сейчас.
Есть такое явление – когерентные (согласные) волны. Эти волны, одинаковые по частоте и амплитуде, имеют свойство складываться, усиливать друг друга. Будучи однажды порожденной, волна никогда не исчезает насовсем, она просто бесконечно ослабевает. Как бы слаба она ни была, если она встречает когерентную волну, она усиливается вдвое. Человек – тоже колебательная система. Когда мы что-то произносим в театре, человек отзывается на это. Человек – такой неслышный колокол. Рядом на спектакле сидит тот, кто переживает то же самое, их волны складываются, усиливаются, идут дальше, встречают такие же волны, снова усиливаются. Люди смеются и плачут вместе, в одних и тех же сценах. Насколько люди разные, настолько и одинаковые, и наоборот. Нам только кажется, что ничего не меняется. От того, как мы сейчас себя поведем, все поменяется коренным образом.

ulhd-30

Спектакль “Слон Хортон”

Для справки

Театр-студия Enfant Terrible был создан группой энтузиастов-профессионалов в марте 2008 года. За это время коллектив создал 18 спектаклей, стал участником различных театральных фестивалей России. В июне 2017 года на XI Международном фестивале «КОЛЯДА PLAYS» театр получил награду за «Лучший спектакль для детей». В 2013 году на Международном фестивале «ПостЕфремовское пространство» был награжден как лучший актерский ансамбль. В 2010 году Enfant Terrible учредил Ежегодный театральный фестиваль «Александровский сад», посвящённый Народному артисту России Борису Александрову. В октябре-ноябре 2017 года в Ульяновске пройдёт уже восьмой фестиваль, получивший статус всероссийского. Руководитель театра Дмитрий Аксёнов является лауреатом Национальной театральной премии «Золотая маска», лауреатом премии Пермского края в сфере культуры и искусства 2013 года, лауреатом премии губернатора «За достижения в сфере культуры, искусства и архивного дела Ульяновской области» 2017 года, российских и международных наград за лучшую работу художника и оформление спектаклей.

Беседовала Гала Узрютова
фото предоставлены Дмитрием Аксеновым (авторы снимков – Павел Шалагин, Наталья Забожко, Артём Лунёв)

.

Оцените новость:
  • (9 голосов, средний: 4.89 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...

Внимание! Редакция ИА "Ульяновск-город новостей" не всегда разделяет мнение своих авторов! Настоятельно рекомендуем отказаться в комментариях от ненормативной лексики и от перехода на личности. Три жалобы от пользователей (кнопка "Пожаловаться") на комментарий с ненормативной лексикой, даже замаскированной, приводят к автоматическому удалению комментария. ТЕПЕРЬ МЫ БАНИМ ЗА МАТ!