Яндекс.Метрика

По следам Давоса: маргинальность экспертизы

Место экспертной деятельности в России прочно заняла деятельность по обоснованию действий власти, а место будущего — фиксация вчерашних реакций на сегодняшние угрозы. Подобная структура квазиэкспертизы ныне оформлена законодательно и уже привела к выстраиванию своеобразной вертикали псевдо-знания.

davos

Завершение всемирного экономического форума в Давосе ознаменовалось в зарубежной прессе массой публикаций с итогами и оценками прошедшего форума. В российском информационном пространстве почти полная пустота. Складывается ощущение, что Давос мало кому интересен, а проблемы и вопросы, которые на нем обсуждались, если и имеют отношение к российской реальности, то настолько косвенное, что не заслуживают внимания.

Но это только видимая сторона. Если провести более глубокий анализ, то окажется, что мы имеем место с изменением отношения к экспертизе, которое сложилось в России в последние годы.

Что такое по своей сути Давос? Это собрание экспертов, одна из целей которого — формирование палитры экспертных мнений по тем или иным вопросам, то есть получение более или менее внятной экспертной картины. Иногда противоречивой (достаточно даже просто посмотреть заголовки: http://www.wsj.com/specialcoverage/davos-2016), но от этого не перестающей быть источником знания, которое может быть использовано для планирования, оценки и целеполагания.

Процесс превращения запроса на знание в запрос на фактическое обоснование наличия абсолютного знания о реальности у власти легко можно проследить по разнообразным тендерам на разработку аналитики.

Еще по теме:

Подобное использование экспертизы в государственных целях в России ныне практически исключено. Источником знания становится сама власть, а роль экспертов в большинстве случаев сводится к обоснованию уже принятых решений и уже запущенных действий.

Процесс превращения запроса на знание в запрос на фактическое обоснование наличия абсолютного знания о реальности у власти легко можно проследить по разнообразным тендерам на разработку аналитики. Уже давно технические задания к ним формируются таким образом, что в явном или неявном виде включают в себя указание на выводы, к которым должны придти исполнители, то есть фактически заранее формируют экспертизу, право на которую монополизируется заказчиком.

Этот процесс проходил достаточно стихийно до момента принятия в июне 2014 года федерального закона «О стратегическом планировании в Российской Федерации» (http://www.rg.ru/2014/07/03/strategia-dok.html), который выстроил полноценную вертикаль стратегического планирования, которая охватила все уровни власти и практически все пространство экспертизы.

Закон прямо определил, что цели, приоритеты и задачи развития на всех уровнях власти должны быть согласованы между собой, а стратегии в своей основе стандартизованы.

Региональным законом было прямо установлено, что цели и задачи стратегического управления определяет лично губернатор.

Еще по теме:

Большинство регионов, принимая, как того требует федеральный закон, собственные законы «О стратегическом планировании», возложило вопросы стратегического планирования в части его целеполагания и утверждения разработанных стратегий на региональные Правительства, часть регионов — на представительные органы государственной власти. Дальше всех пошла Ульяновская область, где региональным законом «О правовом регулировании отдельных вопросов, связанных с осуществлением стратегического планирования на уровне Ульяновской области» было прямо установлено, что цели и задачи стратегического управления определяет лично губернатор.

Анализ разработанных в 2015 году региональных и муниципальных стратегий позволил выявить основной принцип утверждения целей и задач, которые вошли в технические задания на разработку документов стратегического планирования. Принцип оказался простым — региональные власти собрали все крупные реализуемые либо планируемые к реализации проекты и уже продекларированные приоритеты и направления развития, и на базе них с учетом федеральных целей и задач сформировали собственные цели и задачи развития регионов. По очевидным причинам экспертиза при таком подходе оказалась исключена, приоритетом было обоснование собственных действий, которые, в свою очередь, во многом были следствием реакции на предыдущие, порой противоречивые, федеральные сигналы.

Полученные стратегии лишь фиксировали вчерашние реакции на сегодняшние угрозы, будущего времени в них как такового попросту нет.

Еще по теме:

В результате разработчики стратегий получили технические задания, которые уже включали в себя все то, что должна обосновывать стратегия. Оставалось лишь подвести под это аргументацию в виде анализа рисков и угроз, стоящих перед регионом. Таким образом, само понятие экспертизы потеряло в этом случае смысл по причине инверсии причинно-следственных связей. Полученные стратегии лишь фиксировали вчерашние реакции на сегодняшние угрозы, будущего времени в них как такового попросту нет.

Эти документы, в соответствии с принципом согласования стратегий всех уровней, легли в основу разработки уже муниципальных стратегий, технические задания на разработку которых напрямую требовали соответствия региональным. Затем в вертикаль оказались вписаны и отраслевые стратегии, которые регионы стали тоже увязывать со региональными, что зачастую приводило к парадоксальным результатам (http://ulgrad.ru/?p=141223).

Вполне официально реальная экспертная деятельность стала маргинальным занятием в отличие от квазиэкспертизы, которая начинает принимать институциональные формы.

Еще по теме:

Требование стратегического единства окончательно сформировало пространство квазиэкспертизы, которая не производит знание, а лишь обосновывает заранее известный результат. Особую пикантность ситуации придает то, что и власть никаким стратегическим знанием не обладает, лишь фиксируя и пролонгируя в лучшем случае настоящее, а то и прошлое. Реальная же экспертиза для власти всех уровней оказалась полностью исключена из официальных каналов обратной связи с объектом управления, причем на законодательном уровне. То есть, вполне официально реальная экспертная деятельность стала маргинальным занятием в отличие от квазиэкспертизы, которая начинает принимать институциональные формы в полном соответствии со «стратегическим» трендом. В регионах активно формируются разнообразные НИИ развития, институты будущего и прочие административные сущности, деятельность которых сводится к имитации реальной экспертизы.

На этом фоне всемирный экономический форум выглядит для людей, включенных в пространство российской власти, которая привыкла формировать для себя объекты управления и взаимодействия самостоятельно, совершенно непонятной сущностью. Причина в наличии у реальной экспертизы будущего времени. У нас своя стратегия — бесконечное продолжение настоящего. Рассуждения о будущем здесь могут быть интересны только в разрезе пополнения набора возможных рисков и угроз, которые можно использовать для обоснования действий. Но пополнения этого набора не случилось — ничего нового, что можно использовать для целей российской квазиэкспертизы, на форуме не прозвучало.

Читать дальше:

Оцените новость:
  • (5 голосов, средний: 5.00 из 5)
    Загрузка ... Загрузка ...